глава «Хайей Сара», благословляем кислев

Моменты недели — глава «Хайей Сара», благословляем кислев

Долг платежом красен / Мужчина с женским характером и женщина с мужским характером / Два отрывных календаря / Не бывает еврея на треть!

1. «Почему вы это делаете?»

На фарбренгене в минувший Шабат р. Лазар поделился с присутствующими впечатлением от недавней поездки на Святую Землю, где встретился с удивительным человеком, подполковником Моше Леви. Пятьдесят лет назад, в дни Войны Судного дня, во время кровопролитных оборонительных боёв на Синайском полуострове, он потерял правую руку, но вынес с поля боя погибшего товарища. Этот пример пробудил всех сослуживцев к молитве и тшуве. Уникальная личность Моше Леви и трогательная история его связи с Любавичским Ребе получили широкую известность благодаря фильмам медиаорганизации JEM (Jewish Educational Media) и стали хрестоматийным примером верности и душевной силы. А потом Моше Леви создал музей старых машин, всем рекомендую. 

В ходе беседы Моше Леви вспомнил случай из жизни. Как-то раз он стоял перед группой молодых солдат и задал им вопрос: «Почему вы рискуете жизнью? Ради чего вы идёте в бой и что даёт вам силы идти на смертельный риск с такой готовностью к самопожертвованию?»

Бойцы стали отвечать — каждый со своей колокольни: один говорил о необходимости защитить маленьких детей, другой вспоминал о жене и доме, третий горячо убеждал в важности обороны государства и безопасности страны. Все их ответы были устремлены в настоящее и будущее.

И тогда подполковник Леви, кавалер высшей воинской награды Израиля, покачал головой и сказал: «Нет, ребята, главное не в этом. Вы идёте на самопожертвование потому, что на вас лежит долг. Вы в неоплатном моральном долгу перед прежним поколением — перед теми бойцами, которые жертвовали собой ради того, чтобы защитить вас. Когда вы были малышами, кто-то другой оставил всё и пошёл на смерть ради вашего спасения. Ваша сегодняшняя самоотверженность — это не только забота о будущем семьи и страны; это прежде всего возвращение долга прошлому».

Рав Лазар сказал, что услышав эти слова, он вспомнил одну глубокую идею Ребе. Порой у человека возникает внутреннее сомнение: почему я должен отрывать драгоценное время от собственной учебы и идти заниматься с другим евреем, влиять на него? Ведь в Ѓалахе и Талмуде есть фундаментальный принцип: «бари ве-шема — бари адиф» («достоверное предпочтительнее сомнительного»). Когда человек сидит и изучает Тору сам, его духовное приобретение безусловно («бари») — он гарантированно растёт, набирается мудрости и возвышается в Торе. Когда же он закрывает книгу и идёт отдавать время другому, результат крайне сомнителен («шема»): достучится ли он до его сердца или нет? Быть может, тот лишь вежливо послушает из приличия, но ровным счётом ничего не воспримет, и его образ жизни ничуть не изменится. Если следовать строгой логике — зачем же жертвовать верным ради сомнительного?

Ответ Ребе переворачивает привычный взгляд с ног на голову — в точности как слова Моше Леви солдатам. Выход навстречу ближнему — это не факультативный поступок, где взвешивают гарантированную выгоду против возможной; это выплата прямого долга! Если бы наши наставники и воспитатели прежнего поколения, которые не жалели ради нас жизни, сказали себе: «Будем учиться сами для себя и никого больше учить не станем», — где бы мы с вами оказались сегодня? Тот факт, что мы удостоились стоять на почве Торы и еврейства, обусловлен исключительно тем, что кто-то другой не пожалел для нас своего времени и вложил в нас свои силы.

Я слушал эти слова, и они озарили ярким светом всё дело шлихута и личную ответственность каждого из нас. Самоотверженность ради другого еврея — это не просто жест щедрости с прицелом на будущее; это святой долг, которым мы обязаны нашему прошлому: учителям, тем, кто приблизил нас к Творцу и повлиял на нас, и в первую очередь — самому Ребе, вложившему в каждого безграничную любовь и заботу. Мы не имеем права удерживать при себе это огромное сокровище; наша обязанность — с полной самоотдачей передавать его дальше: следующему поколению и всему еврейскому народу.

Именно ради этого, по доброй традиции, к этому Шабату — Шабат мевархим кислев — к Ребе съехались тысячи посланников со всего мира. Они пришли к первоисточнику духовной энергии святой миссии, чтобы зарядить внутренние аккумуляторы и вернуться к священной работе окрепшими и вдохновлёнными ради великой цели: исправить мир под властью Всемогущего!

2. «Чьи сыновья – девочки»

«Праотец Авраѓам олицетворяет качество Хесед, его жена Сара — качество Гвура, и у них родился сын Ицхак, чьё свойство — Гвура. Ривка же, супруга праотца Ицхака, обладала свойством Хесед, и у них родился сын Яаков, чьё свойство, как известно —Тиферет, гармония», — так рассуждала за субботней трапезой в нашем доме моя дочь.

Я решил поглубже вникнуть в этот вопрос и убедился, что она права. Само имя «Сара» происходит от корня со значением власти и владычества («срара»). Однако это была не внешняя власть над людьми. Праматерь Сара явила путь служения Творцу, основанный на внутреннем самообладании и духовной дисциплине. Как повествует Мидраш: «Рабби Акива сидел и читал проповедь, а слушатели стали дремать. Он сказал: почему Эстер удостоилась царствовать над 127 областями? Пусть придёт дочь дочери Сары, прожившей 127 лет, и царствует над 127 областями!»

Качество Гвуры у Сары проявлялось в её способности бескомпромиссно отделять главное от второстепенного, святость — от скверны. Яркий пример тому — изгнание Ишмаэля: поступок, продиктованный Гвурой, решительное отсечение лишнего ради защиты духовной преемственности её сына Ицхака. С тем же внутренним самообладанием и стойкостью она выдержала множество испытаний на протяжении жизни, сохранив святость и силу духа даже в условиях плена и опасности. Недаром сын Сары — праотец Ицхак, чьё ключевое свойство в мире сфирот — именно Гвура, унаследованная им напрямую от матери.

В отличие от неё, невестка Ривка олицетворяет Хесед. Маленькая девочка, которая, вопреки семье и окружению, выросла человеком отдающим и заботящимся о ближнем, хотя жила среди обманщиков, корыстолюбцев и эгоистов. Её врождённое стремление к добру вновь проявляется, когда родные пытаются задержать её уход с Элиэзером — слугой праведника. Спросили мнение самой Ривки, и она ответила чётко и бесповоротно: «Пойду!»

Она и её муж Ицхак удостоились рождения сына — праотца Яакова, достигшего ступени Тиферет, служащей мостом и равновесием между Хеседом и Гвурой. Это гармоничное сочетание, в котором милосердие смягчает строгость суда и упорядочивает излияние доброты.

Отсюда наш разговор перешёл на распределение ролей родителей в еврейском доме: мужчина призван проявлять твердость и дисциплину (Гвура), тогда как женщина наполняет дом мягкостью и душевным теплом (Хесед). Только так обеспечивается здоровый уклад семьи и воспитание детей в духе благословенной гармонии — Тиферет.

Гемара в трактате Кидушин говорит: «Счастлив тот, чьи сыновья — мальчики, и горе тому, чьи сыновья — девочки». Как это: «сыновья – девочки»? Благо, когда сыновья ведут себя как подобает мужчинам, а дочери — как подобает женщинам; когда это естественное призвание находит отражение в речах и поступках, и каждый находится на своём истинном месте. Так это происходит в здоровой семье. А если дети видят перевёрнутый порядок вещей, ничего хорошего не будет.

Впрочем, характер, с которым человек рождается, — это не предмет выбора, а данность от Создателя. Случается, что мужчина от природы наделён мягким нравом, избыточной уступчивостью и всепрощением, и нередко такой человек получает в пару женщину с властным, волевым характером. В таких семьях требуется тонкая и сложная психологическая работа обоих супругов, чтобы сохранить правильный баланс ролей в управлении домом и особенно в воспитании детей.

Около года назад ко мне обратилась супружеская пара с подобным перекосом: они погрязли в долгах и судебных тяжбах. После короткого разговора выяснилось, что жена в одиночку зарабатывает на все текущие платежи — электричество, муниципальный налог, ипотеку и плату за обучение, тогда как муж целиком занят готовкой и мытьём посуды.

Сказано мудрецами: «Кто мудр? Тот, кто знает своё место». Когда каждый в доме занимает ту позицию, на которой ему действительно надлежит быть, а не уходит от ответственности туда, где проще и удобнее, — это становится верным залогом воспитания детей в духе добрых качеств и праведных дел, по пути, проложенному нашими святыми праотцами.

3. «И поднялся от умершей своей»

На этой неделе в среду, 4 ноября, когда в России отмечают День народного единства и на улицах поэтому свободнее, я воспользовался возможностью навестить нескольких пожилых и одиноких людей, чтобы лично посмотреть, какую помощь они получают от еврейского благотворительного центра «Шаарей Цедек».

После таких визитов всегда уходишь с тяжёлыми мыслями. Особенно в этот раз: из разговора выяснилось, что у старика есть единственный сын и единственный внук, но навещают они его лишь раз в году — в день рождения. Сердце сжалось ещё больнее, когда я вернулся в офис центра и проверил базу данных подопечных: оказалось, сын живёт буквально в двух кварталах от отца! И при всём том таково отношение сына и внука к родному отцу-вдовцу…

Визит подошёл к концу, я надел куртку и стал обуваться. Рожок для обуви был в нише у дверного косяка. А на полочке прямо над ним стояли рядом два отрывных ежедневных календаря — лист на каждый день. Один — новенький, нынешнего года, открытый на 4 ноября. А второй — на дате 22 марта 2001 года: пожелтевший, выцветший от времени листок.

— Это день, когда не стало моей жены, — тихо сказал старик.

В нашей недельной главе сказано: «И поднялся Авраѓам от умершей своей» (Берешит, 23:3). Тора описывает, как праотец Авраѓам оплакивает свою жену Сару, скорбит по ней — и всё же находит в себе силы подняться. Мудрецы объясняют: обычно беда и несчастье ломают человека, он падает духом, теряет душевную высоту, им овладевает отчаяние. Но Авраѓам оправился от удара, поднялся во весь свой духовный рост и укрепил свои силы.

Он сразу же позаботился о женитьбе сына Ицхака, а вскоре женился и сам. Он не опустил руки, обновил свои силы, подобно орлу, и ввёл в дом Ктуру — о которой святой Раши пишет: «Ктура — от слова „кторет“ (благовония), ибо дела её были приятны, как благовония», — и родились у них ещё шестеро детей!

Помнится, много лет назад один уважаемый еврей со Святой Земли овдовел в возрасте пятидесяти-шестидесяти лет. С Б-жьей помощью он нашёл достойную пару, и по ряду причин хупу решили поставить здесь, в Москве. Я был десятым в миньяне на их свадьбе. Среди остальных девяти были несколько его взрослых детей: они поддерживали отца, помогали во всём, радовались за него и сделали всё возможное, чтобы он вступил во второй брак и заново отстроил свой дом. Они не увидели в этом ни малейшего умаления уважения или обиды по отношению к покойной маме. Поистине мудрые и любящие дети, перед чьим взором стояли и благо отца в этом мире, и радость маминой души в Мире Истины.

Мой отец рассказывал мне, как однажды в пятницу, перед самым наступлением Шабата, передал записку с несколькими вопросами к Ребе. Спустя пару часов ему позвонил секретарь Ребе, рав Биньямин Кляйн, и сообщил, что получен частичный ответ. Отец поспешил к нему и увидел, что Ребе ответил на самый первый вопрос. Речь шла о нашей родственнице, оставшейся вдовой: семья просила отца узнать у Ребе, стоит ли ей искать нового мужа. И Ребе ответил утвердительно.

Дай Б-г всем нам долгих и добрых лет жизни! Но всякий, у кого есть возможность повлиять на человека, оставшегося в одиночестве — по какой бы то ни было причине, — несёт священную обязанность сделать всё, чтобы этот еврей или еврейка с Б-жьей помощью нашли пару, заново построили семью и жили в любви, согласии и мире — без тени ложного чувства вины перед душой ушедшего супруга в Мире Истины.

Фото недели: тринадцать лет в сто лет

«Это была бар-мицва всей моей жизни». Эти слова, вырвавшиеся из самой глубины сердца Ильи Наумовича Полякова, затронули самые тонкие струны души. Я смотрел на его изборождённое морщинами лицо и видел в нём чистоту ребёнка. Еврей, стоящий на пороге столетнего юбилея, впервые в жизни увенчан святостью тфилин на голове и руке. Его губы, по всей видимости, тоже впервые в жизни шепчут вечные слова: «Шма, Исраэль!», а еврейская искра внутри, скрытая долгие десятилетия, разгорается ярким негасимым пламенем.

История Ильи — это, по сути, история всего российского еврейства: путь невзгод, выживания и возрождения. Он родился в Минске в 5686 (1926) году в большой семье, где росло двенадцать детей и где родители ещё говорили на идише. Когда мальчику было шесть лет, семья перебралась в Москву, а с началом страшной войны оказалась в эвакуации в Перми, где они и пережили эти грозные годы. Илья вырос, окончил инженерный факультет, создал семью и сорок пять лет бок о бок с супругой трудился на текстильном производстве; у них родился единственный сын.

Земная жизнь шла своим чередом, но духовная нить оборвалась. Отец был коммунистом, и еврейская традиция постепенно растворилась в советских буднях. Единственное живое воспоминание о прежнем еврействе осталось от тех давних поездок с матерью на рынок, где покупали петуха и несли его к местному шохету.

С тех пор как после окончания Великой Отечественной войны семья вернулась в Москву, он живёт здесь, в столице, и больше никуда не уезжал. Но еврейская душа никогда не угасает. Несмотря на десятилетия отчуждения и духовной мерзлоты, Илья бережно хранит дома ханукальный светильник, красивую кипу, Хумаш с русским переводом, у кровати держит еврейский календарь общины, а на дверном косяке установил оберегающую мезузу.

В среду я поехал и к нему — лично убедиться, какую поддержку он получает, узнать, в чём он ещё нуждается, и согреть душу одинокого человека. Заранее договорившись о встрече, я приехал к нему со сладким подарком, тфилин и кипой.

— Двадцать один год назад я шёл по улице Образцова, — рассказывал он мне, сидя за небольшим столом в своей чистой и уютной кухоньке. — Жена показала мне на ваш центр, мы зашли, зарегистрировались, и с тех пор вы нам постоянно помогаете.

Он обрел настоящую заботу и надёжную опору. Самоотверженные сотрудники центра опекают его с безграничной теплотой: обеспечивают медицинским оборудованием, патронажным уходом и всем необходимым в преклонном возрасте.

Но этот визит был чем-то неизмеримо большим, чем материальная помощь: мы хотели принести ему тепло искренней братской любви. В те недели, когда мы читаем в Торе о праотце Аврааме, заключившем союз обрезания почти в столетнем возрасте, перед нами — столетний старец, впервые повязывающий знак тфилин! Престарелый еврей соединяет свою душу с Создателем — бар-мицва в сто лет!

Когда я снимал кожаные ремешки, лицо его озарила широкая, пленительная улыбка — чистая радость, доказывающая, что даже на закате дней, после долгой и многотрудной жизни в долине смертной тени советского забвения, «еврейская искра» пробуждается к жизни. Это живое свидетельство того, что надежда никогда не умирает: каждый еврей — это святая буква в Свитке Торы, и когда эта буква вновь начинает светить, она озаряет весь мир вокруг.

Дорога обратно заняла больше времени, чем я рассчитывал. Я спешил на вечернюю молитву в центральную синагогу в Марьиной Роще и у входа встретил своего доброго друга Хаима Ройтмана. Лицо его сияло неземным светом. Я подал ему знак, что поговорим сразу после молитвы.

Едва закончилась служба, Хаим в волнении обнял и расцеловал меня. Радость его буквально переливалась через край. Он начал рассказывать — разумеется, на идише, на своём любимом языке из родительского дома в родном Могилёве-Подольском Винницкой области. Оказывается, по случаю праздничного выходного он пошёл в баню, куда ходит для здоровья вот уже сорок девять лет. В бане он встретил еврея и во время перерыва угостил его своей кошерной едой. Завязался разговор, и тот упомянул, что сейчас вернётся домой, заберёт супругу и они поедут поужинать в один ресторан.

— «Ништ кошер!» Некашерный ресторан! — восклицает Хаим, и глаза его вспыхивают праведным огнём. Хаим не отступился и убедил его поехать прямо сюда — в мясной ресторан на первом этаже синагоги. — И он согласился! Они сейчас сидят там, кушают и радуются!

Но Хаим не унимается, ему не терпится поделиться ещё одной историей:

— Поймал я такси от бани сюда, разгово

рился с женщиной-водителем. Увидев мою кипу, она сказала, что она «на треть еврейка». «Не бывает трети еврея! — говорю я ей. — Еврей – он еврей и есть! Кто у вас еврей?» Выяснилось, что её мать и бабушка по материнской линии — еврейки. И это для неё всего лишь «треть»! Я пообещал ей, что если её взрослый сын придёт к нам в синагогу, я лично оплачу ему билет на самолёт в Израиль.

Хаим — не официальный посланник, его не приглашают на съезд шлухим. Но Хаим — это тот самый плод от плодов, который уже сам приносит еврейские плоды. Таковы евреи Москвы, таковы плоды нашего посланничества в российской столице!

Гут шабес, доброго и благословенного месяца!

Шие