глава Ѓаазину, Шабат Шува

Моменты недели — глава Ѓаазину, Шабат Шува

Ради Шабата! / «Посмотрите – вот он по канату идёт…» / Как традиционные напевы связали местечко Буян и местечко Любавичи / «Лучше подарите свиток Торы не мне, а моему брату»

1. Всё ради одного еврея

В этом году первый день праздника Рош ѓа-шана пришёлся на Шабат. И хотя по закону Торы трубление в шофар отменяет субботний запрет, наши мудрецы постановили, что в такой год в шофар не трубят: «из опасения, как бы не взял человек шофар в руку и не пошёл к знатоку учиться трубить, и тем самым не перенёс бы шофар на четыре локтя в общественном владении».

Так открыл в этом году Главный раввин России р. Берл Лазар свою проповедь в первый день Рош ѓа-шана, совпавший со Шабатом. Поскольку эти слова необычайно важны и актуальны для начала года, я изложу их суть.

Рав Лазар продолжил: «Давайте вдумаемся, о ком идёт речь? Об одном-единственном еврее, у которого дома есть шофар, но он не умеет трубить в него как положено, и потому отправляется к раввину, чтобы научиться. При этом он не полагается на шофар раввина, а непременно хочет трубить именно в свой собственный — и переносит его в общественном владении. И из-за этого одного еврея весь народ Израиля во всех поколениях воздерживается от трубления в шофар в Рош ѓа-шана, выпавший на Шабат!

Выходит, мудрецы отменили столь возвышенную заповедь о трублении в шофар — и всё это лишь ради ситуации, о которой ещё неизвестно, случалась ли она вообще когда-либо! Но даже если она действительно произошла, речь всё равно идёт о человеке, преступившем закон непреднамеренно. К тому же в наши дни, как правило, настоящее «общественное владение» по закону Торы практически отсутствует. И несмотря на всё это, весь еврейский народ готов проявить самоотверженность и поступиться всем тем смягчением суровых судов, которое дарует шофар, лишь ради того, чтобы уберечь одного далёкого от традиции еврея от опасности осквернения Шабата.

Эта самоотверженность и есть подлинное коронование Всевышнего. Он видит, как евреи заботятся друг о друге и готовы пожертвовать своим трублением в шофар ради блага другого еврея. Такая самоотверженность вызывает великое благоволение и отраду на Небесах, и тем самым мы добиваемся смягчения судов точно так же, как если бы протрубили в сам шофар».

Далее р. Лазар обратился к словам Рамбама, который сформулировал причину несколько по-другому: «Из опасения, как бы не взял человек шофар в руку и не понёс тому, кто протрубит ему, и не перенёс его на четыре локтя в общественном владении или не вынес из одного владения в другое, подпав под запрет, наказуемый побиением камнями». Казалось бы, если речь идёт о еврее, совершившем проступок по неведению, как он может подлежать столь суровому наказанию?

Неизбежно приходится заключить: речь идёт о случае, когда еврей уже принёс по ошибке свой шофар к раввину, раввин обучил его или протрубил ему, а тот решает вернуть шофар домой. И хотя раввин прямо предупреждает его о строгом запрете носить вещи в «общественном владении», тот всё равно решает нести шофар обратно и сознательно преступить запрет Торы, караемый побиением камнями.

И в свете этого мысль обретает ещё большую силу: даже если речь идёт о еврее, готовом нарушить Шабат умышленно и преступить прямой библейский запрет, наказуемый смертной казнью, мудрецы всё равно позаботились и о нём — и постановили вообще не трубить в Шабат!

Отсюда следует, что наша готовность не трубить в шофар в Шабат распространяется даже на самых далёких от традиции евреев. Наш долг — позаботиться и о них, и это смягчает Небесный суд.

Рав Лазар привёл поразительную мысль из книги «Арух ла-нер». Многие годы, когда Рош ѓа-шана выпадал на Шабат, были особенными — либо в сторону суровых испытаний, либо к величайшему благу. Например, в годы разрушения Первого и Второго Храмов Рош ѓа-шана пришёлся на Шабат. И тяжелейшие события, страшная резня, произошедшая три года назад на Земле Израиля, также случились в год, когда Рош ѓа-шана выпал на Шабат. С другой стороны, самые благословенные годы еврейской истории тоже начинались в Шабат: год, когда Всевышний простил Израилю грех золотого тельца и когда строился Мишкан, а также год, когда сыны Израиля вошли в Землю обетованную. Таким образом, год с подобным календарным совпадением обладает особым значением.

(К этим замечательным словам р. Лазара можно добавить ещё одну глубокую деталь. Автор книги «Арух ла-нер» пишет, что в год возведения Мишкана Рош ѓа-шана выпал на Шабат. Но ведь именно из работ по сооружению Мишкана мудрецы выводят все тридцать девять главных категорий субботнего труда, и в первую очередь — запрет переноса предметов!)

Исходя из этого, мы понимаем, как сделать так, чтобы наступивший год, начавшийся в Шабат, стал добрым и сладким в наивысшей степени — подобно тем великим благодатным годам. Если евреи осознают величие Шабата, стремятся возвысить и почтить его, прикладывая усилия ради того, чтобы уберечь далёкого от традиции еврея хотя бы от одного нарушения субботы, — это делает весь год добрым и сладким. И наоборот, упаси Б-г: пренебрежение святостью Шабата и равнодушие к тому, соблюдают ли субботу другие евреи, приводит к противоположному.

Свою мысль рав Лазар завершил горячим призывом ко всей общине: поднять в этом году мощную волну («штурм», как говорят в Хабаде) в поддержку соблюдения Шабата — как для самих себя, так и для тех евреев, которые пока ещё далеки от традиции, помогая им хотя бы в малом: сделать кидуш и воздержаться от субботней работы. И благодаря этому мы удостоимся поистине доброго и безмерно благословенного года.

2. Еврейская искра

Годы научили меня тому, что при всей заблаговременной подготовке и несмотря на всю серьёзность и трепет, требуемые в сам Рош ѓа-шана, за столом неизбежно будут всплывать самые обычные житейские разговоры — темы, на первый взгляд далёкие от возвышенной сути этого «долгого дня». Каждый год приносит самых разных гостей и темы, которые необходимо поддержать, сказать нужное слово или откликнуться — и всё ради того, чтобы каждый сидящий за столом чувствовал себя желанным. Ведь среди них есть те, для кого любое душевное слово за праздничной вечерней трапезой способно решить, придут ли они наутро слушать трубление в шофар. И эти душевные слова могут откликнуться в еврейском смысле, порою неожиданным образом.

В прошлую пятницу, за считанные часы до наступления Шабата и праздника Рош ѓа-шана, ко мне поступила неожиданная просьба: «Мы — трое гостей из Израиля, приехали на соревнования в Москву и ищем, где можно записаться на праздничную трапезу». По стилю сообщения чувствовалось, что это молодые ребята. Я попытался направить их на молодёжное мероприятие, но и там всё уже было заполнено до отказа. Моя супруга предложила: «Давай позовём их к нам!» Я отправил им адрес синагоги и время начала и окончания молитвы. Они ждали меня — трое взрослых парней, прилетевших из Израиля неделю назад. В моём сердце, как всегда, была молитва о том, чтобы гости чувствовали себя легко и уютно — и вообще, и среди остальных собравшихся за столом.

Именно для них, приехавших из Израиля, всё происходящее было абсолютной новинкой: протяжный праздничный кидуш, омовение рук и благоговейное молчание до преломления халы. Про яблоко в мёде они, судя по всему, когда-то слышали, но о прочих символических блюдах (симаним), стоявших на нашем столе по традиции отцовского дома, они не имели ни малейшего представления.

Смена блюд, ещё один нигун, беседа на одну тему, на другую — и лёд растаял. Каждый по очереди произносил несколько слов о святости дня или поздравление с наступающим годом. А израильтяне рассказали о себе: о том, как они прилетели в Москву для участия в соревнованиях по акробатике в одном из здешних крупных цирков.

И вот в первую ночь Рош ѓа-шана я с искренним интересом слушал… о цирковом искусстве: «Мы вложили долгие годы упорных тренировок, развивая гибкость, устойчивость и силу, чтобы получить возможность выступать на международных соревнованиях наряду с выдающимися жонглёрами, канатоходцами и профессиональными акробатами. Мы отрабатывали трюки под куполом, хождение на руках — и всё это на тончайшем балансе, подчиняя всю координацию тела достижению поставленной задачи…»

— Кстати о канате. А про р. Менделя Футерфаса вы слышали? — спросил я, заранее зная ответ, и сразу же перешёл к короткому рассказу об этом знаменитом духовном руководителе Хабада, который за еврейскую деятельность сидел в сталинских лагерях.

— Человеку свойственно, оказываясь в тяжёлых обстоятельствах, замечать лишь их горькие и удручающие стороны. Но р. Мендель был совсем другим: он решил, что на протяжении всех долгих лет лагерного заключения, во всём происходящем с ним он будет стараться разглядеть жизненный урок для служения Всевышнему. Ведь всё вершится по Б-жественному провидению, — начал я рассказ о легендарном р. Менделе, мир праху его.

И я поведал им одну из историй о нём. Реб Мендель вспоминал примечательного заключённого, сидевшего вместе с ним в лагере. Тот рассказывал солагерникам, что до ареста был цирковым артистом и исполнял акробатические номера, один из которых — проход по канату, натянутому между двумя точками на огромной высоте. Другие заключённые не верили его рассказам, и тогда он пообещал, что в день освобождения, если начальство разрешит, покажет всем своё мастерство.

И вот настал день его освобождения. Получив разрешение лагерного начальства, артист натянул трос между двумя бараками и на глазах у изумлённых заключённых и надзирателей медленно, не оступившись ни на шаг, прошёл по канату от одного конца до другого.

Когда стихли восторженные возгласы и аплодисменты зрителей, р. Мендель услышал, как арестанты спросили канатоходца: «Как тебе это удаётся? Ведь канат натянут так высоко, и опасность столь велика!»

И тот ответил: «Есть одно непреложное железное правило: когда ты стоишь на канате, тебе нельзя смотреть ни назад, ни вниз. Нельзя также обращать внимание на аплодисменты публики, нельзя и думать об опасности. Твоя единственная задача — непрерывно удерживать взгляд на цели, которая ждёт тебя на другом конце каната, и полностью отключиться от всего остального!»

Всякий раз, рассказывая эту историю, р. Мендель подчёркивал извлечённый им урок: когда еврей выполняет возложенную на него миссию, ему нельзя оглядываться на трудности пути или обращать внимание на тех, кто насмехается над ним и его намерениями. Он должен быть целиком сосредоточен на конечной цели — и только тогда придёт успех!

Ребята всем сердцем согласились со словами канатоходца — ведь их самих учили ходить по канату именно так. Я продолжил разговор о сокровенной сути Рош ѓа-шана — о провозглашении Всевышнего Царём. Даже во время соревнований в московском цирке, предложил я им, постарайтесь вспомнить, что слава Всевышнего наполняет весь мир, и Он ждёт каждого еврея, чтобы тот принял Его царство в этот святой день. 

Кто знает: быть может, этот праздничный стол, яблоко с мёдом, «симаним», наши беседы и нигуны приведут каждого из них к подлинной цели — к раскрытию внутренней еврейской искры, «дос пинтеле йид».

3. «Милосердный сердца хочет»

Примерно полтора года назад у нас был на Шабате один из самых известных исполнителей хасидских нигунов, признанный во всём религиозном мире и в хасидской среде в частности. Во время трапезы я попросил его взять слово. Он произнёс «лехаим» и рассказал о непростом периоде борьбы за здоровье одного из своих детей. Из-за этого ему пришлось провести за границей несколько месяцев; он оставил работу и смог своими глазами увидеть, сколько милосердия и любви к ближнему живёт в огромном еврейском мире.

Рядом с той специализированной клиникой, где его сын проходил лечение, спасшее, с Б-жьей помощью, мальчику жизнь, находится Бейт-Хабад. Он служит приютом и поддержкой для родственников госпитализированных пациентов. Наш гость проводил там много времени — и в будни, и в Шабат, — хотя в глубине души всё время мечтал вернуться домой хотя бы на месяц тишрей. Но это оказалось невозможным, и вот что он рассказал:

«Перед молитвой "Коль нидрей" в ночь Святого дня я вошёл в синагогу, одетый в те праздничные хасидские одежды, что ношу на Земле Израиля, и встал со своим махзором в ожидании начала молитвы. Я огляделся по сторонам: люди в самой разной одежде, многоголосица языков, совсем не так, как в моей общине. Но тяжелее всего мне дались простые, безыскусные напевы, которые посланник Ребе пел для этой столь разношёрстной публики. Ведь каждый год я стоял рядом со своим адмором в его бейт-мидраше, я дирижировал хором молодых хасидов, вторящих ведущему молитву, с древними нигунами, передаваемыми в нашей общине из поколения в поколение. И я переживал в те минуты в Бейт-Хабаде на чужбине глубочайшую душевную ломку.

Но по мере того как шла молитва и посланник в Бейт-Хабаде запевал эти простые мелодии, подхватываемые нестройным разнобоем голосов молящихся, моя душа вдруг стала пробуждаться. Я подумал: ради этих людей этот молодой хасид Хабада находится сейчас здесь, хотя, возможно, тоже предпочёл бы быть со своими родителями, в родной синагоге! Всё это пробудило во мне такой трепет, каких я не испытывал никогда в жизни. Да, именно те самые простые мелодии, которые мне и в голову не пришло бы петь в Грозные дни, вознесли мою молитву на невиданную доселе высоту».

Он замолчал на мгновение и добавил: «С тех пор каждый год в Рош ѓа-шана и Йом кипур я вспоминаю те молитвы и думаю: Милосердный сердца хочет».

К счастью, у нас в центральной синагоге в Марьиной Роще порядок молитв в Шабат и особенно в Дни трепета практически полностью соответствует принятому в классической хабадской синагоге. Правда, в ход молитвы вплетаются и некоторые другие мелодии, непривычные для обычной хасидской синагоги, — это делается для того, чтобы создать тёплую, душевную атмосферу для новых прихожан. Но в основной своей части наши напевы – традиционные. 

Позавчера супруга Главного раввина России р. Берла Лазара передала мне архивные аудиозаписи дедушки рабанит Лазар — раввина Шалома Пойзнера (12 хешвана 5662 г. — 24 кислева 5755 г.). Он был преданным хасидом трёх глав Хабада: Ребе Рашаба, Ребе Раяца и Любавичского Ребе. На протяжении десятилетий он служил посланником Ребе в Питтсбурге, Пенсильвания, и возглавлял там ешиву «Ахей тмимим». Его потомки записали мелодии молитв в Грозные дни такими, какими он помнил их из двора Ребе Рашаба и Ребе Раяца. Я послушал их – и необычайно обрадовался!

Дело в том, что я с детства молился в синагоге хасидов Буяна в «Батей Орнштейн» в Иерусалиме. Там молитвы Грозных дней вёл старый хасид р. Велвл Фишман, и его мелодии запечатлелись в моём сердце как «гирса де-янкута», воспоминания детства. Этот хасидский двор возник в Буковине, возле Карпат – казалось бы, где Карпаты, а где Любавичи? Однако знатоки истории молитвенных напевов знают, что и хабадские мелодии, и мелодии Буяна относятся к категории «нусах Волынь». И вот я услышал записи старого хабадника рава Пойзнера – и узнал знакомые с детства мелодии!

Каждый год я стараюсь вести молитву Шахарит в Рош ѓа-шана и в Йом-кипур. Я тоже, как тот посланник Хабада, вплетаю современные мелодии, знакомые нашим молящимся, в старый нусах, знакомый мне с детства. Главное – чтобы молитвы всех были приняты на Небесах.

Фото недели: Симхат Тора в Десять дней раскаяния

В самый разгар Десяти дней раскаяния нового 5787 года к чувству благоговейного трепета в Калининграде добавилась искренняя еврейская радость, когда распахнулись врата новой Большой синагоги города для встречи великолепного свитка Торы. Это событие гармонично соединило торжественную строгость наступивших дней с ликованием праздника Торы, вдохнув дух обновления и надежды в сердца членов общины перед новым годом. И я также был там…

Торжеству предшествовали события, показавшие силу еврейского братства. К р. Гершону Лисусу обратился известный благотворитель Эдик Мигиров и пожелал пожертвовать в общину свиток Торы во благо своих родителей Авраама и Сары. Р. Гершон сказал об этом р. Шаулю-Шимону Дайчу, главе Бейт-Хабада «Шагал» на «набережной Шагала» в Москве. Свиток Торы в подарок – какое счастье! И чем больше свитков Торы – тем лучше! 

Однако р. Шауль-Шимон ответил: «В нашу общину уже пишут свиток Торы, а вот если бы уважаемый спонсор согласился пожертвовать свиток в Калининград, где пользуются старым, отреставрированным…» Спонсор с радостью согласился.

…После праздничной утренней молитвы в Калининграде в зал вошли многочисленные прихожане и гости, прибывшие из Москвы, США, Дубая и со Святой Земли. С радушием и теплом их встречали главный раввин Калининграда раввин Давид Шведик и посланник Хабада в городе раввин Авром-Борух Дайч, который вместе со своей супругой руководил организацией торжества, обеспечив его безупречное проведение.

Меценат Эдик-Эльханан Мигиров, пожертвовавший свиток, произнёс трогательную речь и пожелал, чтобы в синагоге всегда собирался миньян и звучало чтение Торы. Особым моментом вечера стал показ видеообращения Главного раввина России р. Берла Лазара, который сердечно благословил общину и дарителя, подчеркнув великую ценность еврейского единства.

Чести вписать заключительные буквы в свиток удостоились раввины и почётные гости, среди которых были друг благотворителя р. Гершон Лисус, даян р. Шнеур-Залман ѓа-коѓен Кан, софер СТАМ р. Михаэль-Гершон Мишуловин и раввин московской общины «Шагал» р. Шауль-Шимон Дейч. Ведь он – брат посланника Хабада в Калининграде, в чью синагогу и был внесён пожертвованный свиток Торы!

Невзирая на дождь и ненастную погоду, участники праздника танцевали под свадебным балдахином – ведь свиток Торы всегда сопровождают в синагогу, как жениха. Танцы были под музыку руководителя организации «Улыбка сердца» и духовного наставника р. Авраѓама-Элимелеха Геджа из Москвы. Свиток Торы в танце был торжественно внесён в молитвенный зал и помещён в Арон ѓа-кодеш под пение псалма «Поднимите, врата, верхи ваши...».

Торжество, ставшее ещё одной важной вехой в расцвете еврейской жизни региона, завершилось праздничной трапезой заповеди, на которой г-ну Мигирову был вручён памятный подарок в знак признательности. Фарбренген продолжался до глубокой ночи — с принятием добрых решений об укреплении в изучении Торы и исполнении заповедей и с молитвой о том, чтобы этот свиток Торы озарил Калининград духовным светом.

Гут шабес и гмар хатима това!

Шие