глава «Ки таво»

Моменты недели — глава «Ки таво»

Чем же закончился ремонт электропроводки? / Перелёт к исцелению / Обидчик и кошка / Улыбка сердца

1. С умыслом веди войну свою

«Мы нашли фотографию, которую опубликовал его сын. Улица за улицей мы обходили весь район, высматривая электрический столб точно такой же высоты и отбрасывающий именно такую тень, как на фотографии в момент публикации. Так мы обнаружили дом, в котором скрывался беглый отец — человек, на чьих руках было много еврейской крови. Дальше всё уже было делом техники...»

Постепенно он снимал с себя броню скрытности. Именно в этом он тренировал себя долгие годы. По привычке к выдумыванию личностей, в которые он мастерски перевоплощался на протяжении четверти века на службе в «Моссаде», он привык говорить постороннему человеку всё, что тот хотел услышать, — лишь бы стоящий перед ним не узнал того, о чём действительно хотел выведать. Но в самый разгар субботней трапезы в нашем доме в прошлый Шабат, которая быстро превратилась в фарбренген, внутренняя истина всплыла. И хотя это был Шабат главы «Ки теце» («Когда выйдешь на войну против врагов твоих»), наш гость оставил рассказы о тайных операциях и предпочёл поделиться воспоминаниями о первой поре своей жизни.

Когда я предложил ему начать зимун перед послетрапезным благословением, его голос зазвучал в точности как у питомца ешивы «Томхей Тмимим» в Брюнуа — тот неповторимый интонационный оттенок, свойственный тем, кому посчастливилось учиться в этой старейшей и уникальной французской ешиве.

«Мой дед попал во Францию, бежав во время Второй мировой войны из Польши, где родился. Моя мать — из знатной семьи выходцев из Алжира, происходящей от автора литургического гимна "Леха доди", рабби Шломо Алькабеца. Семья матери во время своих поездок в Землю Израиля и по сей день хранит обычай приходить молиться у его гробницы на древнем кладбище в Цфате», — такова семейная родословная его родителей. Отсюда он перешёл к краткому рассказу о своей биографии: «Я родился в Париже. Родители отдали меня в школу Хабада. Я укрепился в соблюдении Торы и заповедей, а затем поступил на учёбу в знаменитую ешиву в Брюнуа. Эта ешива сформировала мою личность, и учёба там внесла огромный вклад во всю мою дальнейшую жизнь — даже когда она свернула на совершенно иные рельсы и я несколько сменил направление».

Он говорит скромно и неторопливо, с израильским акцентом и лёгкими французскими нотками. Мы сидели вокруг него, заворожённые летописью жизни, причудливыми поворотами его судьбы, на протяжении которой ему довелось спасти многих евреев и, главное, предотвратить множество трагедий — о подавляющем большинстве которых он не может обмолвиться ни словом и унесёт эти тайны с собой в могилу.

Как человеку, которому в юности посчастливилось провести четыре месяца тишрей рядом с Ребе, ему не занимать ярких переживаний. И когда он начинает воскрешать их в памяти, его дух словно отрывается от тела, слова повисают в воздухе, а в глазах блестят слёзы тоски: «Мне очень хотелось удостоиться личной аудиенции у Ребе, но в те годы, когда я приезжал, это уже было невозможно. Я молился об этом из самой глубины сердца и часами ходил возле сукки Ребе в надежде: быть может, дверь сукки распахнётся и мне удастся войти внутрь. Однажды моя молитва получила неожиданный ответ. 

Объявили, что на молитву Минха Ребе выйдет в малый зал 770. Все бросились туда. Мне же, тяжело переносившему тесноту, захотелось остаться и помолиться в одиночестве в большом зале внизу. Вдруг я обомлел от увиденного: Ребе появился во всём величии, а позади него шёл секретарь, рав Ходаков. Ребе заметил меня и поднял святую руку в мою сторону — в знак ободрения! Несколько мгновений мы были совершенно одни, пока сотни людей не начали спускаться на молитву к Ребе, узнав, что он, как обычно, молится в большом зале».

Он продолжал делиться историями: «Все мои товарищи, проходившие мимо Ребе на раздаче долларов и просившие доллар также для родителей, получали один доллар себе и ещё один — родителям. Мои же родители были в разводе, и я ничего не рассказывал об этом Ребе. Когда я попросил доллар для родителей, Ребе вручил мне три доллара: мне, отцу и матери!»

Жизненный путь его, как уже говорилось, оказался весьма необычным: его незаурядные способности заметили в израильском «Моссаде» и привлекли к выполнению деликатных поручений, о которых он не может рассказывать подробно. Однако об одном эпизоде он всё же согласился частично поведать: 

«Один матёрый враг Израиля бежал из Газы во враждебную страну и развернул там открытую деятельность по пособничеству боевикам против евреев в разных уголках мира. Нам удалось вычислить его точное местонахождение благодаря фотографии, опубликованной его сыном. Местный тайный помощник в той стране предложил им услуги по ремонту электропроводки после того, как в квартире "внезапно" возникли проблемы со светом. На следующий день я — под видом "опытного электрика" — уже стоял на пороге дома этой семьи со всем необходимым оборудованием, ну и кое с чем ещё...»

«Мы стоим на пороге праздника Рош ѓа-шана. Поделитесь с нами каким-нибудь выводом или уроком из всего того, что вам довелось пройти в "Моссаде"», — обратился я к нему после очередного глотка «лехаим». Он охотно согласился: «С момента своего основания деятельность "Моссада" на протяжении многих лет направляется стихом царя Шломо из книги Мишлей: "Ибо с умыслом веди войну свою". Гемара объясняет, что под войной имеется в виду "битва Торы", а путь к ней раскрывается в словах Рамбама: "Чтобы слова были краткими, а смысл их — пространным". 

То, что человек приобрёл во время учёбы в ешиве, остаётся в нём даже тогда, когда меняются внешние облачения. Умение быть предельно точным, предвидеть последствия, взвешивать различные стороны и понимать, когда следует промолчать, — всё это я вынес из того, что удостоился изучить в ешиве. И отсюда каждый может извлечь для себя уроки в служении Всевышнему: во-первых, внешняя видимость — далеко не главное; во-вторых, в битве с дурным побуждением требуются глубокий разум, осторожность и умение хранить молчание».

«А чем же закончился тот "ремонт проводки" в доме террориста?» — не удержался я от вопроса, снедаемый любопытством и напряжением, разделяемым всеми сидевшими за столом. Наш гость бросил взгляд на настенные часы напротив и попросил чашечку для омовения пальцев после трапезы. Мы всё поняли: ведь только что наш гость говорил об умении хранить молчание. Я лишь поблагодарил его от имени всего народа Израиля за самоотверженную службу, сопряжённую с риском и самопожертвованием. Мы пожелали ему успехов во всех делах.

2. «Крылья жизни»

Поскольку всё услышанное мною в прошлый Шабат от нашего необычного гостя носило деликатный характер, и хотя я сократил рассказ и записал лишь часть сведений, и несмотря на то, что с момента той операции по поиску врага Израиля прошло много лет, а методы работы с тех пор полностью изменились, — я всё же счёл своим долгом получить его согласие перед публикацией этих строк. «Если для тебя это важно, я не против, но с изменением деталей», — написал он мне, попутно сообщив, что уже покинул Москву и направляется к месту своего постоянного проживания, в какую-то страну, название которой я едва ли когда-либо слышал.

Во вторник, два дня спустя, в полдень я получаю сообщение на телефон от друга, живущего в Земле Израиля: «Одна религиозная семья — мама с двумя дочерьми — едет оттуда-то и туда-то после лечения одной из девочек. У них возникла непредвиденная пересадка в... и они приземляются в ближайшие минуты. Они наверняка будут голодны, и им нужна кошерная еда». Я читаю полученное сообщение, и название страны, указанное в нём, загорается у меня в голове: ведь именно там живёт сейчас тот самый агент Моссада, который гостил у нас в прошлый Шабат! Кроме него, я не знаю там абсолютно никого.

Я переслал ему сообщение. Через несколько минут он ответил мне, предоставив точные и полные контактные данные шалиаха Хабада в этой стране. Я тут же передал информацию другу, обратившемуся ко мне с просьбой. Тот связался с шалиахом, который немедленно откликнулся на великую заповедь. «Семья получила достаточно горячей еды, огромное спасибо!» — сообщили мне из Израиля.

Я не знаю и не хочу знать, зачем тот гость прибыл в Москву. Но я понял: Высшее провидение направляло события столь удивительным образом именно для того, чтобы женщина с двумя дочерьми смогли получить пищу и поддержку для тела и души в далёкой стране на пути домой после сложнейшего лечения.

Я порадовался выпавшей мне заслуге, и мне стало любопытно расспросить друга, какое отношение он имеет к этой семье и почему обратился именно ко мне. «Ты слышал про организацию "Канфей хаим" ("Крылья жизни")?» — спросил он в ответ. И за считаные минуты передо мной открылся удивительный мир милосердия и взаимопомощи, о существовании которого я даже не подозревал. Уникальная всемирная деятельность по спасению человеческих жизней ведётся изо дня в день, без лишнего шума и помпы, но с величайшей самоотверженностью.

Его зовут Йехиэль Онфангер; он уроженец Австралии, живущий в Земле Израиля, и всю свою энергию он вкладывает в мало кому известную благотворительную организацию, взявшей на себя нишу, которой до сих пор никто толком не занимался: помощь семьям, столкнувшимся со сложными медицинскими диагнозами. Внезапно всё начинает вращаться вокруг поиска специалистов, подбора правильного лечения и клиники, где пациенту смогут предоставить наилучшие шансы на выздоровление. Однако нередко необходимое лечение оказывается вдали от дома — порой за сотни и тысячи километров. А для семей, которые и без того несут колоссальное эмоциональное, физическое и финансовое бремя, расходы на перелёты и сложнейшая логистика лечения в другом городе или за рубежом могут стать непреодолимым препятствием. И вот здесь на сцену выходит эта святая организация под названием «Канфей хаим».

Благодаря пожертвованиям бонусных баллов и полётных миль «Канфей хаим» помогает семьям добраться до места назначения — чтобы расстояние или денежные затруднения не лишили их возможности получить максимально качественную медицинскую помощь в ведущих медицинских центрах у лучших врачей.

«На первый взгляд, билет на самолёт — это всего лишь билет. Но для семьи, находящейся в эпицентре тяжёлого медицинского кризиса, такой билет значит неизмеримо больше. Это надежда и реальный шанс на исцеление. Это граница между возможностью попасть к нужному врачу и вынужденным, не дай Б-г, отказом от спасительного лечения из-за того, что оно находится далеко от дома, — с воодушевлением объясняет он. — Наша цель — снять с них хотя бы часть забот и оставить самое главное: возможность сосредоточиться на здоровье близкого человека».

Разговор захватил и меня, и мы продолжили беседу. Ведь мы находимся в разгаре месяца милосердия и прощения, месяца элул, и это самое время пробудить милость на Небесах, дабы мы удостоились доброго и сладкого года, дабы все мы удостоились года полного здоровья. Заслуги этих праведных людей милосердия, без сомнения, перевесят чашу весов к наилучшему наступающему году.

Сотрудники организации не ограничиваются организацией бесплатных перелётов для больных и их сопровождающих. Во многих случаях семьям, чей родственник нуждается в экстренной медицинской помощи за рубежом, требуется также содействие с проживанием, трансферами, питанием и решением множества бытовых вопросов во время лечения. Цель состоит в том, чтобы подарить семье хоть немного душевного покоя в этот крайне непростой период.

«А в чём заключается твоя личная роль в этой системе?» — спросил я Йехиэля. «Моя работа в "Канфей хаим" включает в себя гораздо больше, чем просто оформление документов. Задача в том, чтобы всё бесперебойно работало за кулисами. Я открываю и веду дела новых заявителей, помогаю с получением загранпаспортов и виз, отвечаю на звонки, отправляю документы и выписки в клиники по всему миру, держу связь с врачами и организую экспресс-доставку анализов и образцов в лаборатории. Кроме того, я отвечаю за логистику поездки: координирую трансферы в аэропорт и обратно, доставку кошерной еды на месте, транспорт, а при необходимости — и реанимобили. Я также помогаю с организацией сбора и передачи жизненно необходимых лекарств для пациентов».

Подобный труд милосердия требует огромного умения слушать. «Как ты слушаешь тех, кто обращается к вам?» — завершаю я нашу беседу этим вопросом. В его голосе зазвучало волнение, когда он ответил: «С большинством людей я никогда не встречаюсь лично; я разговариваю с ними по телефону и слышу, как они изливают душу. Очень часто им нужен не просто ответ или техническое решение — им необходимо, чтобы их выслушали, перезвонили и дали почувствовать, что они не одни в своей беде. За каждой папкой с документами стоит живой человек, а по ту сторону каждого звонка — семья, проходящая через тяжелейшее испытание».

3. Об обидчике и обиженном

Это побуждающая к глубоким размышлениям история, которая поначалу показалась мне преувеличенной и не вполне достоверной — пока я лично не поговорил с самим участником событий, добавившим ещё несколько подробностей о том, что с ним произошло. Эта история учит тому, насколько бережно следует относиться к чести и достоинству каждого человека, и напоминает, что есть Суд и есть Судья, а мир не оставлен на произвол судьбы.

На этой неделе в США ушёл из жизни дорогой еврей, с которым я не был лично знаком, но о благородных деяниях которого слышал, даже не зная, что именно он за ними стоит. Это был рав Барух Ѓальберштам, благословенна память праведника, адмор из Цанз-Грибува, скончавшийся в воскресенье под вечер в возрасте 70 лет после тяжёлой болезни, к великой скорби его семьи, почитателей и огромного числа людей, которым он помог. Это люди, кому приходится отправляться в дальний путь ради сбора денег для своей семьи или для возглавляемого ими учебного заведения Торы.

Всю свою жизнь он служил своему Создателю в скромности, раздавая много цдаки и творя добро втайне, вдали от любой огласки. В личной жизни он довольствовался малым и жил предельно просто и скромно, в той самой небольшой квартире, где поселился со дня своей свадьбы.

В особенности он отличался безграничным гостеприимством в основанной им 25 лет назад организации «Ѓахнасат орхим де-Бруклин», предоставлявшей ночлег и питание сборщикам цдаки, посланникам общин и всем сокрушённым духом, находившим там тёплый дом, подобный шатру праотца Авраѓама. Он сам лично стоял на страже, заботясь о гостях и следя за тем, чтобы каждый переступивший порог выходил сытым и получал благоустроенный ночлег в созданном им обиталище милосердия. Один житель Ашдода рассказал мне следующее: 

-В преддверии свадьбы моего сына мне пришлось лететь в США и просить о пожертвованиях отзывчивых евреев, чтобы покрыть огромные расходы, которые я не мог нести самостоятельно. Я разузнал, где можно остановиться, и мне дали адрес одного из общежитий рава Баруха Ѓальберштама. Он арендует несколько полуподвалов и квартир, оборудует их как общежития, даёт возможность переночевать и пожить всем, кто приезжает в США ради сбора цдаки. Кроме того, он организует субботние трапезы для таких людей, как мы, или просто для евреев, которым негде поесть в Шабат.

Я вошёл в комнату, где стояло восемь кроватей. Чемодан с вещами я поставил между своей кроватью и соседней и лёг спать. На следующее утро я встал ни свет ни заря, чтобы "начать работу" — то есть обходить синагоги и собирать пожертвования. Для этого я заранее приготовил пакетик с монетами для тех, кто захочет получить сдачу с крупной купюры. В комнате стояла темнота, я искал пакетик и не мог его найти. Я долго ощупывал всё вокруг, пока наконец, не видя другого выхода, не включил свет буквально на две секунды: сразу нашёл пакетик и тут же выключил свет.

"Ты меня разбудил!" — закричал человек, спавший на соседней кровати. Я горячо извинился и вышел из комнаты, услышав вслед его слова: "Ну, я тебе ещё покажу!.." Я удивился: такая горячность не в стиле еврея.

После целого дня беготни по сбору цдаки я вернулся в общежитие. Подошёл к кровати, и мне в нос ударил ужасный запах. Я проверил постель — всё было сухо и чисто. Запах стоял невыносимый, но от сильнейшей усталости я сразу уснул. Утром я снова встал и отправился дальше по синагогам. Это была пятница, и я вернулся в свой полуподвал лишь часа за два до наступления Шабата. Открыл чемодан, чтобы достать субботнюю одежду и надеть её после омовения в ближайшей микве. И о ужас: весь чемодан внутри мокрый и от него исходит резкое зловоние. Кто-то справил нужду прямо внутрь чемодана вместо туалета — отсюда и исходил тот тяжелейший запах, который я почувствовал ещё накануне!

Со слезами горя я пошёл в микву, глубоко скорбя душой о том, что у меня нет праздничной одежды на Шабат; кроме того, был безнадёжно испорчен мой штраймл, коробку которого открыли и умышленно залили, — тот самый штраймл и одежда, в которых мне предстояло вскоре стоять на свадьбе сына! За неимением выбора мне пришлось снова надеть будничную одежду. Купить новую в столь поздний час накануне Шабата было негде — все магазины уже закрылись.

Я пошёл молиться в синагогу рава Ѓальберштама. Увидев меня в будничной одежде, рав стал расспрашивать, что стряслось. Выслушав мой рассказ, он ударил по биме и объявил молящимся — многие из которых были гостями, жившими в его общежитиях, — что они не начнут молитву, пока он не узнает, кто причинил мне такую обиду и страдание! Один из молящихся встал и рассказал, что спал в той же комнате и видел, как человек с соседней кровати встал и совершил этот поступок в отместку за то, что я включил свет на пару секунд, хотя я и попросил прощения.

Когда рав Ѓальберштам понял по описанию, о ком идёт речь, он пришёл в негодование: «Кто вообще его впустил?» Другой человек рассказал, что накануне вечером подошёл к двери, набрал код замка, а этот странный человек прошмыгнул следом за ним и лёг спать на свободную кровать. Рав Ѓальберштам рассказал, что этот субъект уже нанёс его общежитиям ущерб на тысячи долларов и ему давно было запрещено появляться в этих помещениях, но он всё равно проникает внутрь и продолжает пакостить. Рав до глубины души переживал за причинённую мне обиду и принял это близко к сердцу.

У меня есть родственник, живущий в Боро-Парке, и на следующий день мы встретились с ним на субботней молитве Минха. Спросив о моём странном одеянии и узнав, что произошло, он попросил меня поговорить с ним на исходе Шабата. В воскресенье мы встретились, и он повёз меня в мастерскую по пошиву штраймлов. Когда я показал свой штраймл мастеру, тот сказал, что форму восстановить можно, но запах не выветрится уже никогда... Мой родственник за свой счёт заказал для меня новый штраймл.

Я вернулся в Землю Израиля, а после свадьбы сына понял, что мне нужно снова лететь в США, чтобы покрыть долги, взятые на проведение свадьбы. Для этого я позвонил раву Ѓальберштаму, чтобы забронировать место в одном из его общежитий. Услышав мой голос, он страшно разволновался и сказал, что срочно разыскивает меня! Я спросил, что случилось, и он рассказал, что через несколько дней после моего отлёта в Израиль тот самый человек скоропостижно скончался. Мне было больно это слышать. Но рав Ѓальберштам продолжал взволнованно рассказывать: спустя два дня к входу в тот самый полуподвал, где меня обидели, пришла кошка и неотлучно сидит там. 

Её пытались прогнать всеми способами, но она упорно возвращается на порог, мешает гостям входить, и он подозревает, что это неспроста. Рав Ѓальберштам предположил, что в эту кошку переселилась душа умершего и теперь ищет исправления там, где она нанесла людям обиду. Он попросил меня немедленно сказать по телефону трижды: "Прощено тебе". Я, разумеется, тут же произнёс эти слова.

Через несколько дней я снова позвонил ему, чтобы подтвердить свой приезд, и он попросил меня поспешить в США, так как прощение по телефону, видимо, не помогло: кошка по-прежнему сидит у входа...

Прилетев в США и найдя место для проживания, я не стал ничего делать — не распаковывал костюм и не раскладывал вещи, а сразу поспешил к тому старому общежитию, ко входу. Придя туда, я действительно увидел кошку, которую мне описывали. Я подошёл к ней, она посмотрела на меня, я посмотрел на неё и громко произнёс: "Прощено тебе, прощено тебе, прощено тебе!" Она развернулась и ушла. А через два дня её нашли мёртвой возле того самого полуподвала.

Фото недели: Улыбайтесь, господа, улыбайтесь

Когда в среду я получил фотографии этого центра, я засомневался, настоящие ли это снимки или очень качественная визуализация. На следующее утро я встретил своего друга, рава Авраѓама-Элимелеха Геджа, и поинтересовался, начинаются ли у него занятия только первого сентября. «Мы работаем уже несколько дней! После молитвы я еду туда — поехали со мной, увидишь всё своими глазами». Я присоединился к нему для короткого визита и убедился: если фотография стоит тысячи слов, то реальность порой оказывается куда прекраснее любых снимков.

Добро пожаловать в новое учреждение: «Улыбка сердца». Этот дом с Б-жьей помощью станет центром развития особенных детей и предоставит поддерживающую учебно-терапевтическую среду детям с особыми потребностями, их родителям и семьям.

Проходя по комнатам, рав Гедж объяснил мне цель нового центра: предоставить особенным детям комплексную программу пребывания с утра до вечера, обеспечив их всеми инструментами, необходимыми для умственного, эмоционального, физического, моторного и сенсорного развития. С помощью команды специалистов центр работает с детьми с самыми разными особенностями развития, обеспечивая индивидуальный подход к каждому ребёнку в соответствии с его потребностями.

Я помню рава Геджа ещё двадцать лет назад, когда он только приехал и сразу же со всей энергией включился в работу в качестве преданного педагога в талмуд-торе «Хедер Менахем». Завоевав прекрасную репутацию в педагогике вообще и в специальном образовании в частности, он был призван к новому служению. Произошло это сразу после встречи с одной матерью из общины, которая горько плакала перед ним из-за того, что для её особенного ребёнка нет подходящего учебного заведения. Прошло всего несколько часов, и зазвонил телефон: на связи был Главный раввин России р. Берл Лазар, который пригласил его на срочную встречу. Когда рав Гедж вошёл в кабинет р. Лазара, открылось удивительное Б-жественное провидение: в тот же самый день незадолго до этого у р. Лазара сидели двое меценатов, пожелавшие пожертвовать средства на создание учреждения для детей с особыми потребностями.

Так из слезы еврейской матери обрёл плоть грандиозный проект, порог которого я переступил на этой неделе. Я ожидал увидеть очередное учебное заведение, но реальность превзошла все ожидания. Я увидел там залы сенсорной интеграции, комнаты «снузелен» для мультисенсорной стимуляции, зал музыки и танцев, терапевтическую кухню и гончарную мастерскую для развития мелкой моторики параллельно с эмоциональной коррекцией. В одном углу лежали утяжелённые одеяла, предназначенные для снятия тревожности и пробуждения скрытых ощущений, а в другом было установлено одностороннее зеркальное стекло, позволяющее логопеду-дефектологу наблюдать за детьми и работать с ними в комфортном пространстве. Даже специальный проект, в рамках которого каждый ребёнок будет выращивать собственное растение под специальным освещением, создан там как часть терапевтического процесса внутреннего роста.

Но помимо великолепного и инновационного оснащения, меня глубоко тронул дух хасидизма, царящий в этих стенах. Рав Гедж поделился со мной глубоким видением, лежащим в основе педагогического подхода. Мидраш рассказывает, что Моше-рабейну, вождь и величайший из пророков Израиля, молчал и не общался с окружающими на протяжении первых восьмидесяти лет своей жизни. Это он имел в виду, говоря «ибо тяжёл устами и тяжёл языком я». Никто не понимал его истинной сути и не видел скрытого в нём колоссального потенциала. Именно так здесь смотрят на каждого ребёнка, входящего в двери центра. Каждая душа спускается в этот мир со своей миссией, и наша цель — пробудить чувства, извлечь скрытые таланты и раскрыть ту внутреннюю точку, от которой ребёнок начнёт освещать всё вокруг себя.

Самым глубоким источником вдохновения для философии этого центра послужило письмо Ребе одной семье, воспитывавшей дочь с особыми потребностями. Рав Гедж по Б-жественному провидению познакомился с этим письмом около двух лет назад во время встречи с местной семьёй, воспитывающей особенного ребёнка. После того как Ребе направил ту семью помолиться на могиле святого Аризаля в Цфате и они удостоились помощи, Ребе подчеркнул в письме фундаментальную мысль: вы должны уделить особое внимание здоровым детям в семье, которые начали стесняться своей сестры, и взрастить в них чувство гордости и высокого посланничества.

Исходя из этого глубокого понимания, было решено построить «Улыбку сердца» как престижное пространство, излучающее достоинство, а не как некое скромное второстепенное заведение, вызывающее, не дай Б-г, чувство неловкости. Центр открывает свои двери также и для обычных детей, нуждающихся в учебной поддержке или эмоциональной терапии, с целью создания естественной инклюзивной среды. Такая интеграция устраняет барьеры, ломает стереотипы и позволяет родителям приводить сюда своих детей с высоко поднятой головой, в твёрдой уверенности, что здесь каждая душа желанна, любима и встречает искреннюю улыбку от самого сердца.

Гут шабес!

Шие