глава Реэ, благословляем элул

Моменты недели — глава Реэ, благословляем элул

Один год борьбы с болезнью или многие годы в тюрьме / «Ты там был, значит, ты соучастник» / Если желают «до ста двадцати», почему сказано «дней лет наших — семьдесят лет»? / Никакой памяти

1. В книге жизни 

«Знаешь, с этим живут. Если есть данность, учишься с ней жить. Если есть испытание, нужно задействовать разум, чувства и руки. Когда тебя есть внутренняя сила, ты умеешь справляться. Все годы я был один, прямо как волк-одиночка, человек, который всегда справляется сам. Я думал, что преуспел, но тут начались проблемы со здоровьем…»

В воскресное утро я пил кофе с человеком, с которым познакомился при интересных обстоятельствах. Это произошло за несколько дней до Рош ѓа-шана около тринадцати лет назад, когда мне стало известно о госте, который прилетел в Москву без предупреждения, его чемодан не прибыл вместе с ним на рейсе, он не знал языка, остался без сменной одежды и без какого-либо плана, что делать дальше и сколько он пробудет в городе. 

Много воды утекло с тех пор в Москва-реке, я не всегда мог поддерживать с ним прямую связь, но все время помнил о нем. Наш разговор на этой неделе, состоявшийся после долгой разлуки, стал для меня пробуждающей подготовкой к этой субботе — Шабат, в который благословляют месяц элул. 

«Если ты спросишь меня сегодня, оглядываясь назад, стоило ли оно того? Я скажу честно: нет. Я потерял многое. Сложнее всего для меня то, что в эти периоды я не был с детьми, не растил их, они не росли вместе со мной. Люди всегда жалеют о том, чего не сделали в прошлом, а у меня все гораздо глубже из-за всего пережитого. И все же, в конечном счете — может, ты и удивишься, но я не мог бы прожить другую жизнь. У каждого человека свой характер; человек складывается из того, через что он прошел, и это — мои составляющие».

Он «сидел» во многих странах. Выходил и снова попадал; в общей сложности просидел 17 лет. Вышел и захотел жить более зрелой жизнью, в спокойствии и умиротворении. И тут что-то в его организме дало сбой… Прошло несколько месяцев, пока пришел результат анализов, и все это время он чувствовал, что превращается в полчеловека. Раньше он всегда говорил себе: «Я сильный, я герой», но тут понял, что не управляет происходящим. 

«Что ты сделал, когда пришли результаты анализов и ты понял свое медицинское положение?» — поинтересовался я. Он отхлебнул кофе, устремил серьезный взгляд и заговорил от всего сердца:

«Стал жить дальше: что имеем, то имеем. Положение тяжелое, но таково оно есть, и с ним справляешься. Ты просто идешь и не падаешь. Конечно, бушуют эмоции, ты эмоционально вовлечен, но ты обязан найти путь. Я часто говорю, что упасть легче всего. Это как ехать в поезде и вылететь с рельсов, но настоящая мудрость — остаться на поезде, на рельсах».

«Разве ты не чувствовал кризиса?» — спросил я, и он, исходя из своего бурного жизненного опыта, уверенно ответил мне: 

«Даже когда чувствуешь, что теряешь человеческий облик, твой долг — беречь себя до последнего мгновения, до дня своей смерти. Даже в самые тяжелые времена, пережитые мною, я каждый день тысячи раз говорил спасибо Всевышнему, и каждый день молился за своих детей. У меня хорошие дети, это не само собою разумеется, и это укрепляло меня и давало мне огромное количество сил, за что я благодарю Творца мира. Мне достаточно знать, что они есть, даже если они не скажут ни слова, чтобы черпать в этом силы». 

Получив результаты анализов, он сразу начал курс лечения, потребовавший госпитализации:

«Госпитализация была невыносимо тяжелой. Я лежал в онкологических отделениях, где люди разных возрастов умирают прямо рядом с тобой. Внезапно возле тебя несколько часов лежит тело, пока его не уберут. Ты слышишь плач вокруг, семьи, провожающие своих близких в последние минуты. На соседней койке лежал человек, которому не было и шестидесяти; он умер совершенно один, задернули шторку, он пролежал там три часа, пока я не почувствовал запах. Я сам был под тяжелыми лекарствами и морфием. Ко мне приходили посетители, но сегодня я не помню, кто приходил. Люди, включая моих детей, рассказывали мне и подтверждали, что навещали меня, а я просто не помню из-за сильного действия лекарств».

Внезапно я почувствовал, что сижу перед духовным наставником. Его слова были подобны пламени — из-за всего пережитого им за прошедший год, из этой бури между жизнью и смертью, перед которой все пережитое им до начала этого года меркнет.

«Когда со мной сегодня говорят об успехе, я думаю о смирении. Нужно понимать, что за каждую минуту и каждый день нужно говорить спасибо. Каждый день — это новый день, приносящий с собой новые испытания и мысли. Нет сиюминутного “успеха”, это то, что нужно глубоко укоренить внутри. Я вспоминаю прошлые годы: когда удавалась какая-то сделка и заходила большая сумма денег, меня распирало от удовольствия, я говорил: “Вау, как я преуспел!”

Но после того, как проходишь через такое, мышление меняется. Взгляд на образ жизни меняется. Жизнь становится более спокойной, и ты учишься принимать все и получать удовольствие от каждой красивой птицы или просто от красок на улице. Я умею ценить это сейчас, потому что прекрасно знаю, где мог бы находиться. Всевышний творил со мной милость всю мою жизнь, даже когда это так не выглядело. Люди спрашивают: “Посмотри, через что он прошёл, что это за милость?”, но я говорю искренне — это милость». 

2. Соучастники в святости

«…Внезапно свист прорезал воздух, и все бросились врассыпную. Я остался там один, ошеломленный, а полицейские схватили и меня и бросили за решетку. Я кричал от всей души: “За что я здесь? Я ведь отродясь не играл в эти карты, просто проходил мимо и встал посмотреть, что они делают!” Но полицейские проигнорировали все объяснения и равнодушно ответили: “Неважно, играл ты или нет. Ты там был? Значит, ты соучастник!”»

Глубокий, уверенный голос мецената-хасида р. Леви Леваева разносился по огромному залу, и две тысячи человек ловили каждое его слово. Это было в среду на торжественном вечере под названием «Тиферет ле-осейѓа» — чествовании сети колелей «Тиферет зкеним Леви-Ицхак». Когда я смотрел на море людей, заполнивших зал до отказа, мое сердце переполнялось чувствами. Кто бы мог поверить, что эта огромная империя — сеть колелей для людей пожилого возраста — выросла из такого крошечного зерна, что из такого малого источника пробились великие реки Торы! 

Двадцать шесть лет назад на этой неделе Ребе выступил с новым, необычным проектом, совершившим переворот в сознании: система для изучения Торы для людей «третьего возраста» — тех, кто достиг вершины жизни, периода, идеально подходящего для посвящения себя изучению Торы. Указания Ребе были четкими и преследовали цель создать уникальные религиозные программы, дарующие смысл и душевное благополучие людям пожилого возраста. 

В честь каббалиста рава Леви-Ицхака Шнеерсона — отца Ребе — этот новый проект был назван «Тиферет зкеним Леви-Ицхак». С тех пор он распространился по всему миру. В Земле Израиля он существует под эгидой организации «Колель Хабад», а последние два года — в партнерстве с р. Леви Леваевым. Это объединение вывело учреждение в статус крупнейшей сети колелей в мире: более 220 филиалов и свыше двух тысяч учащихся. Все они находятся в возрасте, когда выходят на пенсию, и теперь сидят за учебой как минимум по три часа в день, наслаждаясь поддерживающим окружением, преданными лекторами, увлекательной учебной программой. А главное – у них есть причина вставать по утрам и жить со смыслом, без пустоты, без чувства праздности и ненужности. 

р. Леви Леваев стоял на большой сцене и продолжал рассказ о том, что произошло с его дедушкой: «Когда дедушка состарился, его слух сильно ослаб, но, несмотря на это, во время третьей трапезы он всегда проталкивался поближе к раввину синагоги. Молодые люди с удивлением спрашивали его: ведь он все равно почти ничего не слышит, так зачем? Дедушка улыбался и рассказывал им о том, что случилось с ним в молодости, когда он только хотел начать вести дела в большом мире.

Как-то раз он вошёл в “чайхану” — узбекскую чайную у дороги — и увидел группу людей, сидящих вокруг стола с картами. Один достает деньги, другой забирает, все передают друг другу какие-то карточки. Он не понимал, что это за игра перед его глазами, и встал посмотреть — вплоть до условного свистка, из-за которого все игроки разбежались за считанные секунды, а его арестовали ни за что.

И дедушка говорил молодым людям так: “Когда после кончины я приду на Небеса, засчитаются все те часы, что я просидел на уроках Торы, даже если я не слышал содержания. Ведь если я был там, значит, я соучастник Торы. Этому научили меня те полицейские, что арестовали меня в молодости”».

Вот он, истинно хасидский взгляд на вещи — тот, который умеет находить свет в любом явлении. «Если в мере наказания даже тот, кто просто присутствовал на месте, считается соучастником, то тем более в мере добра, которая превышает ее во много раз!» — продолжил Леваев. — «Есть пожилые евреи, украшение общины, которые приходят в колель. Иногда слух уже не тот, что раньше, восприятие немного притупляется, а может, одолевает усталость, и они дремлют перед открытой книгой. Но разве они не часть учебы? Важная часть! Самим своим присутствием в шатре Торы они поддерживают его, поддерживают собравшихся. Они соучастники заповеди изучения Торы, соучастники той отрады, которую доставляют Всевышнему». 

Я сидел рядом со своим отцом и учителем, который в рамках своей святой работы в «Колель Хабад» несет бремя и этой сети колелей, — и во мне укоренялось понимание грандиозности замысла Ребе и его безграничной преданности каждому еврею в любом возрасте и положении. 

3. Сколько лет дней наших?!

«Дней лет наших в них — семьдесят лет», — раздавался голос Главного раввина Иерусалима, р. Шломо-Моше Амара. «Почему царь Давид в книге Теѓилим отмерил срок лишь в семьдесят лет? Как же молиться человеку, которому уже минуло семьдесят? А если ему 69 лет — неужели он отмерит себе всего один год жизни? А ведь еврей хочет прожить до ста двадцати лет, как годы жизни Моше-рабейну!»

Гаон рав Амар выступал перед почти двумя тысячами учащихся сети колелей «Тиферет зкеним Леви-Ицхак», большинство из которых уже давно отпраздновали свой семидесятый день рождения. И в честь мецената р. Леви Леваева, отмечавшего на этой неделе в среду свой семидесятилетний юбилей, рав Амар чудесным образом истолковал слова стиха из Теѓилим.

Конечно, эта молитва — о долголетии, как сказано в Мишлей: «Ибо долготу дней и годы жизни и мир прибавят тебе». Однако достоинство человека измеряется не множеством лет и не малостью лет. Ибо есть тот, кто прожил много лет, но в руках у него нет ничего, потому что он растратил свои дни впустую, а годы — в смятении, и не осталось у него ничего — он беден и лишен всего: ни Торы, ни познания Г-спода, ни заповедей. И есть тот, кто прожил мало лет, но ушел из этого мира с огромным, колоссальным достоянием, ибо сумел использовать все свои дни и часы для служения Г-споду и Его Торе.

Сказано в книге Мишлей: «Ибо мною (Торой) умножатся дни твои, и прибавятся тебе годы жизни». Необходимо, чтобы каждый человек восполнил семьдесят лет Торы и служения Г-споду, а если из них чего-то не хватает, его работа — святая работа, возложенная на его долю — еще не завершена. И согласно этому станет понятным, почему стих говорит: дней лет наших «в них» семьдесят лет. Достаточно было бы сказать: «дней лет наших — семьдесят лет», и ничего более. Но стих говорит: пусть их будет много больше, но чтобы «в них» было по меньшей мере семьдесят лет, совершенных в Торе и трепете перед Г-сподом, как подобает. 

Мне вспомнился случай, который я видел во время визита р. Шломо-Моше Амара в Москву в должности Главного сефардского раввина Израиля около двадцати лет назад. Я сопровождал его в визитах поддержки, которые он наносил в учреждения Торы и образования. Когда он прибыл навестить нас в Центре социального обеспечения «Шаарей цедек», находившемся тогда в старом здании, нужно было подняться по нескольким ступеням, чтобы войти в здание. Рав Амар, уставший после перелета, посмотрел на меня и спросил, соглашусь ли я отменить этот визит, так как подъем по ступеням дается ему тяжело.

Я сократил маршрут визитов насколько возможно, и раввин вместе со своим помощником они вернулись в отель, чтобы отдохнуть около двух часов — до дневной молитвы Минха и почтенной трапезы, приготовленной в его честь.

Спустя два часа я пришел в отель, чтобы забрать его. У двери в его номер помощник спросил меня, есть ли возможность срочно отправить факс, потому что раввин закончил писать ѓалахический ответ и его необходимо срочно отправить в Землю Израиля.

Выяснилось, что когда они прибыли в отель, раввину позвонили – поступил сложный ѓалахический вопрос, от которого зависела судьба семьи в Израиле. Человек должен был в ближайшие часы пройти сложную операцию, от которой зависела судьба семьи. И вот, вместо того чтобы отдохнуть, раввин сел и благодаря своей феноменальной памяти, в номере гостиницы, без книг по ѓалахе и без компьютера воспроизвел по памяти десятки ѓалахических источников и вынес свое решение, написав его плотным почерком на нескольких листах!

Фото недели: «И будете жить безопасно в земле вашей»

В понедельник, 20 менахем-ава, после короткого фарбренгена в честь йорцайта каббалиста рава Леви-Ицхака, отца Ребе, состоявшегося по окончании утренней молитвы в синагоге Хабад на улице Нахалат Шива, я отправился пешком по улице Яффо в сторону района Макор Барух, где я проживаю в эти дни во время короткого семейного визита. В синагоге я посмотрел на группу пожилых русскоязычных людей, каждое утро участвующих в уроке, который ведет для них мой друг рав Нахшон Юниев, выпускник старшей ешивы в Москве.

Мраморная доска, закрепленная на стене кафе на перекрестке улиц Яффо и Кинг Джордж, привлекла мое внимание. На ней — имена 16 человек, да отомстит Всевышний за их кровь, убитых здесь ровно 25 лет назад в этот самый день. Тогда это была пиццерия «Сбарро».

Этот теракт-самоубийство произошел во время второй интифады, когда террорист Мухаммад аль-Масри, да сотрется имя его, боевик ХАМАСа из палестинской деревни Акаба к юго-востоку от Дженина, выходец из богатой и уважаемой семьи, вошел в ресторан в дневное время, когда тот был полон посетителей, сунул руку в сумку и привел в действие мощное взрывное устройство.

Проклятому террористу помогала студентка университета Бирзейт и журналистка на полставки, проживавшая в Рамалле. Она занималась сбором разведданных перед терактом и переоделась еврейской туристкой. После ареста она рассказала, что выбрала ресторан «Сбарро» в качестве цели теракта, потому что искала «место с религиозными людьми».

Помимо 16 погибших, из которых восьмеро — дети, в теракте пострадали еще около 140 человек. Ресторан был полностью разрушен. Мухаммад Даглас и Ахлам Тамими, террористы, участвовавшие в планировании теракта, были приговорены к пожизненным срокам, однако в 2011 году они были освобождены из израильской тюрьмы в рамках «сделки Шалита», а останки тела террориста-смертника в 2014 году были переданы Палестинской автономии.

Теперь, 25 лет спустя, я вижу два мусорных бака, выкаченные на тротуар арабским дворником, уставший бездомный, пытающийся уснуть, прислонившись к стене, и русскоязычный репатриант, перебирающий струны гитары и поющий старую еврейскую песню. Никакой молитвы или памятного мероприятия, зажигания свечей или иного проявления памяти о произошедшем здесь ужасе.

Кто-то потом объяснил мне: «Ты знаешь, сколько терактов было в этом районе за эти годы? Неужели можно устраивать церемонию в каждом таком месте?!» Да, можно и нужно. Память, хранимая в каждую дату на месте, где произошла трагедия, и главное — отношение к убийцам и преступникам: бескомпромиссное отношение, заставляющее следующего убийцу отказаться от своего намерения. Последовательное и жесткое пресечение любого преступления — так делает любое государство, желающее жить. Но не здесь, в Земле Израиля, находящейся глубоко-глубоко в тяжелейшем изгнании.

С тяжелым сердцем я продолжил свой путь, ожидая исполнения слов стиха из нашей недельной главы: «И будете жить в земле… и даст Он вам покой от всех врагов ваших со всех сторон, и будете жить безопасно!»

Гут шабес и ходеш тов!

Шие