глава Ваэтханан, Шабат Нахаму

Моменты недели — глава Ваэтханан, Шабат Нахаму

»Так выглядит еврейство» / Кто нарезал арбузы / Две отдельные раковины в советской Москве / А что сделали с паркетом?

1. Удаление татуировки

Первое вести о том, что захваченный Ром Браславский жив, его семья получила от Йосефа-Александра Труфанова, который также был похищен в Симхат Тора около трех лет назад из своего дома в кибуце Нир-Оз. Труфанов был освобожден в рамках сделки по обмену пленными после 498 дней плена. Он поспешил встретиться с семьей Браславских и рассказал его матери, что Ром находился вместе с ним на определенном этапе пребывания в плену. Он добавил, что их сын Ром окреп и обрел новые силы, когда встретил его, — это был первый живой привет, который семья Браславских получила о своем сыне, находившемся в плену.

Совершенно естественным было то, что на хупе Труфанова, состоявшейся около трех недель назад, присутствовал и Ром. Он был счастлив находиться в столь великий момент рядом с человеком, с которым провел время в подземных туннелях под надзором их похитителей — убийц из ХАМАС (да изгладится имя их!). А теперь они оба, как и сама невеста, находятся на свободе, каждый своим удивительным путем.

После хупы он подошел к Главному раввину России р. Берлу Лазару, который специально прилетел из Москвы, чтобы провести обряд кидушин, попросил его благословения и поделился малой частью того, что ему пришлось пережить. Он рассказал, что его несколько раз пытались склонить к принятию ислама в обмен на еду и улучшение условий, но он вновь и вновь заявлял им, что он еврей и вернется или умрет евреем. 

В жаркие летние месяцы террористы заставляли его носить куртку, чтобы скрыть татуировку на руке, опасаясь, что если кому-то удастся проникнуть в место, где его удерживали, его узнают по этой татуировке. Он описал весь абсурд ситуации, когда именно татуировка — то, чего верующий еврей не должен иметь на своем теле, — стала явным знаком, выдававшим его еврейство перед похитителями.

В «Ѓа-йом йом» на этой неделе, в воскресенье, приводится от имени святого Баал-Шем-Това толкование к словам царя Давида в Теѓилим: «Уклоняйся от зла и твори добро». Во всякой материальной вещи из числа разрешенных есть добро и зло. Сама материальность — это зло, а Б-жественная жизненность, которая оживляет эту материальность, — это добро. Человек, пользующийся материальным, должен «уклоняться от зла» — не желать удовольствия, заключенного в материальном, и «творить добро» — желать питаться лишь от Б-жественной жизненности, находящейся в этой материальной вещи.

Всё это относится к материальным вещам из числа разрешенных. Однако есть материальные вещи, в которых нет никакого разрешения, такие как нанесение татуировки, как говорит святая Тора: «И наколотой надписи не делайте на себе». И вслед за тем, что прошел Ром, он принял трогательное решение: удалить татуировку со своей руки. Этот шаг стал для него символом замкнувшегося духовного и физического круга, и он сделал это публично, выражая благодарность за заслугу быть свободным, счастливым и евреем.

Он почувствовал себя достаточно сильным и стойким, чтобы пройти через процесс удаления, сопряженный с болью: он решил провести процедуру с помощью лазерного выжигания, принимая на себя физические страдания с целью подкорить себя служению Всевышнему. Ром пошел еще дальше, благословив за это Всевышнего и произнеся «Шеѓехияну». 

После процедуры Браславский с гордостью заявил: «Так выглядит еврейство». Он завершил свои слова благодарностью профессионалам, удалявшим татуировку, подчеркнув свое чувство личной миссии. Когда об этом стало известно р. Лазару, он направил письмо с благословением и поддержкой для Рома, и я передал его ему лично.

В письме, среди прочего, говорилось: «Я был рад встретить вас на праздновании хупы дорогих освобожденных из плена Йосефа-Александра и Сапир Труфановых, и благодарю Всевышнего за заслугу познакомиться с вами. Я увидел скромного худощавого человека, но почувствовал, что передо мной стоит личность огромной силы, человек, переживший самое страшное, чьи дух и стойкость не сломлены, а внутри него горит Б-жественный пламень. 

Я был тронут сегодня, услышав о пути, по которому вы идете, о внутреннем порыве «взойти на гору Г-сподню», укрепиться в исполнении Торы и заповедей — и всё это с великим освящением Имени Небес, в любви к евреям и в единстве еврейского народа. Они так важны именно в эти дни, когда мы оплакиваем разрушение Храма, разрушенного из-за беспричинной ненависти, противоположной любви к Исраэлю. 

Так держать! Вы являетесь символом и примером для подражания, ваше влияние очень велико, и у каждого вашего духовного шага будут, с помощью Б-жьей, широкие результаты в очень больших кругах. Я уверен, что вам будет оказана помощь с Небес, чтобы в скором времени найти свою суженую и удостоиться построить верный еврейский дом в Исраэле на основах Торы и заповедей и передать факел самопожертвования будущим поколениям, которые появятся, с помощью Б-жьей, в свое время». 

2. Хороший сон

Это был практически постоянный «ритуал» на исходе каждого поста Девятого Ава. Я напрямую или косвенно получал фотографии или видеозаписи того, как р. Менахем Киршенбойм стоит и режет арбузы и фрукты для молящихся в старинной синагоге «Баал ѓа-Тания шул» в районе Меа Шеарим.

Он жил в отдаленном районе, но обязательно приезжал к завершению поста в эту синагогу, чтобы помочь старостам в приготовлении еды для завершивших пост. Это небольшое, но очень значимое событие для многих — особенно для тех, кого по возвращении домой не ждет горячая трапеза, а может, и вовсе никто не ждет. Для тех, кто не поинтересуется, как прошел у них пост, ведь стены квартиры одинокого человека не умеют говорить.

Вот уже два года на исходе поста Девятого Ава я не получаю видео с р. Менахемом. Он, вероятно, был последним двоюродным братом моей покойной бабушки, а они оба были потомками основателей этой синагоги. Но вчера я все же получил привет из «Баал ѓа-Тания шул»! На этот раз от р. Менди Хануна, сына главного старосты этой синагоги, почтенного хасида р. Ѓершеля, который только что отметил пятьдесят лет преданного служения синагоге — на долгие и добрые годы и дни. Вот что рассказал мне Менди:

«На протяжении многих лет жила здесь одна достойная женщина, происходившая из душинских хасидов. Ее муж приходил молиться сюда, в синагогу „Баал ѓа-Тания шул“ в Меа Шеарим, а сама она очень поддерживала синагогу. Хотя они официально не относились к Хабаду, они нашли в этой синагоге свой второй дом – на молитвах и фарбренгенах, ведь здесь всех евреев, из любых кругов, общин и направлений, принимают с радушием и искренним теплом. 

И вот в дни семидневного траура ее внуку, р. Шмуэлю-Ѓилману Давидович, приснился сон, когда он прилег отдохнуть в дневное время. Во сне перед ним предстала бабушка и просит, чтобы, если он увидит габая р. Ѓершеля Хануна, не ждал, пока тот попросит пожертвование, а сразу же передал ему деньги для синагоги во имя возвышения ее души — на расходы для третьей трапезы или "мелаве малка".

Проснувшись, он сразу же побежал по улице Баал ѓа-Тания прямо к синагоге. И у входа увидел габая синагоги, который тут же подошел к нему и попросил сделать пожертвование во имя возвышения души его бабушки. Разумеется, он тут же сделал щедрое пожертвование с трепетом и благодарностью Всевышнему за то, что удостоился исполнить просьбу своей дорогой бабушки. Находясь на Небесах, она, по-видимому, хотела восполнить пожертвования, которые планировала передать синагоге, которую они с мужем так любили и ценили».

3. Йехидут из-за железного занавеса

Во вторник вечером я пришел на молитву Аравит в центральную синагогу «Марьина Роща» раньше обычного. Там я встретил своего друга, раввина Малаховки, р. Меира-Моше Тамарина, который сидел за учебным столом у входа в молитвенный зал с напитками и закусками – фарбренген в честь сорокового йорцайта его отца, известного хасида р. Кальмана-Мелеха Тамарина, упокоенного на старинном кладбище в Малаховке.

При взгляде на принесенный им пирог «леках» — того же вкуса и вида, какой я, как и многие другие, удостаиваюсь получать от его матери перед Йом ѓа-кипурим, — всплывают воспоминания: «Мои родители были чуть ли не единственными, у кого на кухне было две раковины и даже две отдельные плиты из-за строгого соблюдения кашрута», — так рассказывает р. Моше о своем отце, о котором по сей день ходят легенды. О мере его связи с Ребе свидетельствует такая история: в один из годов в светлый день 11 Нисана, день рождения Ребе, р. Кальман-Мелех пошел в ближайшее отделение почты и отправил в США телеграмму из шести слов: «Ребе и Раббанит мазаль тов мазаль тов!»

Одним из тех, кто часто приезжал в Советский Союз в те суровые годы, был, как известно, покойный р. Берл Леви из США. Он привозил с собой кинокамеру и снимал хасидов во время их фарбренгенов. Р. Берлу выпала великая честь: возвращаясь из Советского Союза, он передавал бобину с кинопленкой Ребе, и тот смотрел её в своем кабинете. 

В одном из своих дневников р. Берл Леви описывает первую встречу с р. Кальманом-Мелехом: «Я никогда раньше не встречал Кальмана. Он очень теплый человек, говорит на идише. Он жаловался, что знает так мало. Это еврей, который, судя по всему, очень страдает как материально, так и духовно».

Однажды р. Берл предложил хасидам, что снимет их по одному, и каждый обратится к Ребе и попросит всё, что ему нужно. Когда подошла очередь р. Кальмана-Мелеха Тамарина, он обратился к Ребе через объектив и попросил только об одном: «Успеха в изучении хасидизма и ѓалахи, и чтобы я не растратил впустую ни единой минуты». 

Во время ещё одного визита р. Берл Леви сказал, что хочет снять хасидов на кинопленку и передать это Ребе в качестве «йехидута». Р. Кальман-Мелех обратился к Ребе из самых глубин своего сердца и сказал, что очень хочет время от времени приходить к Ребе на аудиенции, но не может: его отделяет от 770 «железный занавес». Поэтому он просит, чтобы Ребе указал ему определенный нигун, и каждый раз, когда он будет его напевать, это будет засчитываться так, словно он вошел в «святая святых».

Когда р. Берл Леви вернулся в США, он вошел к Ребе, чтобы отчитаться о поездке. В заранее назначенное время он принес кинопроектор в святой кабинет Ребе и показал всё, что снял в России. Когда Ребе увидел р. Мелеха с этой просьбой, он сильно заплакал. В качестве ответа Ребе поручил р. Берлу Леви передать р. Мелеху: каждый раз, когда он захочет «войти на аудиенцию», пусть напевает нигун «Арба бавот».

«Хасиды здесь держали бутылку „машке“, передавали из рук в руки, думали в этот момент о Ребе и отправляли её через тайных посланников Ребе, который затем ставил её на свой стол», — рассказывал р. Берл Лазар. Я замечаю, что р. Барух Клейнберг кивает. Ведь и его можно увидеть на одной из тех старых фотографий, где он со священным трепетом держит бутылку, отправляемую Ребе.

Фото недели: Сорок лет микве

Сорок лет назад поступило прямое указание от Ребе построить микве в старой синагоге «Марьина Роща», - сказал р. Берл Лазар. И перед моим мысленным взором предстал образ хасида Александра Лукацкого, который взял на себя тогда задачу, казавшуюся невыполнимой. В Советском Союзе построить микву было почти невозможно, но когда поступает прямое указание от Ребе, хасид не задает вопросов. В месяце ав 5746 (1986) г. сюда прибыл эксперт по миквам раввин Гершон Гроссбаум с указанием: начать строить прямо внутри здания, незамедлительно. 

А что скажут в КГБ? Молодой Александр Лукацкий не колебался. И в тот самый день, когда Ребе поручил начать работы, чиновники «отдела по делам религий» КГБ ушли в летний отпуск. Это было явное чудо, снявшее сиюминутную угрозу доноса. Всего шестнадцать суток продолжалось напряженное строительство. Кирпичи и цемент заносили в здание синагоги ночью, перекрывая улицу грузовиками, чтобы не увидели. Документация для строительства была добыта с истинным самопожертвованием. Бетонный каркас был отлит, и миква была заполнена водой. 

Но после первых же окунаний представители власти спохватились: опечатали микве, засыпали яму песком, залили сверху бетоном и даже накрыли паркетом. В те тяжелые минуты можно было впасть в глубокое отчаяние, однако слова Ребе в поступившем письме были четкими и успокаивающими: ситуация исправится сама собой, и нет необходимости поднимать шум в прессе. Так оно и вышло. «Тихая дипломатия» сделала свое дело, и менее чем через год представители власти сами убрали бетон и песок и подготовили микву к работе.

А что стало с паркетом? Рав Лазар вынимает из кармана копию письма Ребе, отправленного в свое время сюда — в «Марьину Рощу». Он зачитывает его и продолжает рассказывать: «Паркет, настеленный властями на микву, перенесли оттуда на биму, а бурные и радостные танцы на этом паркете в Симхат Тора после этого невозможно описать словами».

Когда раввин закончил свои трогательные слова о р. Александре и о тех судьбоносных днях, я не мог не подумать об этих водах, которые продолжают струиться и очищать по сей день. Мы живем в другую эпоху, но тот же огонь самопожертвования, веры Ребе и любви к евреям, бившийся в сердцах хасидов тогда, согревает нашу общину и дает ей жизнь и сегодня.

Я удостоился дважды выражать признательность и уважение от имени р. Лазара Александру Лукацкому, скончавшемуся несколько лет назад. Впервые это было, как мне помнится, на его пятидесятилетие, которое семья праздновала в синагоге поселения Неве-Даниэль. Я приехал с серебряным бокалом и специальной дарственной надписью. А десять лет спустя я приехал на его шестидесятилетие, на торжество, устроенное его семьей, куда были приглашены и мои родители, близкие друзья семьи Лукацких с самого момента их репатриации в Святую Землю.

Позавчера, где-то за час до молитвы Аравит и чтения книги «Эйха», я сопровождал р. Лазара, который пошел проверить резервуары с дождевой водой в нынешней микве. В течение дня воду оттуда откачали и с помощью нагревателей просушили резервуары, чтобы очистить их. Для этого воспользовались редкой возможностью, ведь микве в нашей синагоге закрывается всего дважды в год — в пост 9 Ава и в Йом ѓа-кипурим, — и только в эти дни есть возможность очистить резервуары и проверить их кашерность. Всё это делается под руководством директора общины и здания МЕОЦа р. Мордехая Вайсберга.

Гут шабес! 

Шие