Моменты недели – Дварим, Шабат Хазон
Неожиданный вызов к Торе / «Вот место у Меня… в расселину скалы» / Если в народе нет любви друг к другу… / Рав Файнштейн и рав Файнштейн
1. Вызов к Торе
«Как поживает «йолд» (отец новорожденного)?» Отец новорожденного посмотрел на меня взглядом, который говорил: «Да что говорить обо мне, не я же рожал!» Я рассказал ему, что после рождения моего первенца встретил своего родственника, Амрама-Йосефа Дайча. Он поздравил меня, поинтересовался здоровьем роженицы и малыша, а затем спросил: «Ун вос махт дер йолд?» («А как поживает отец новорожденного?») И объяснил:
«Сейчас все вокруг интересуются молодой мамой и ребенком, спрашивают про обрезание, но иногда забывают про отца, который заботится о ребенке, которому тоже нужно спать, есть и который тоже нуждается во внимании».
Эта мудрая мысль глубоко запала мне в душу. С тех пор при каждой возможности я стараюсь поступать так же: проявлять внимание и заботу, просто спрашивая, как дела — будь то в таких радостных случаях или, увы, в противоположных. Главное — не проходить мимо и не забывать людей, которые порой становятся «невидимками» на фоне крупных событий в их собственной жизни. Если это правило верно для каждого, то в моей роли габая синагоги это верно вдвойне.
А мой вопрос был адресован моему другу р. Давиду Розенцвейгу, у которого родился сын. Он возглавляет программу смихи в старшей ешиве в Москве и выступает одним из чтецов Торы в Центральной синагоге. Его чтение настолько приятное, четкое и ясное, что кажется, будто Тора даруется прямо сейчас на горе Синай.
В прошлую пятницу р. Давид ввел своего сына в завет Авраѓама. На праздничную трапезу после обрезания, пришел Йегуда Каневский, известный и уважаемый в нашей общине. Рав Розенцвейг, отец новорожденного, попросил его сказать несколько слов собравшимся. Йеѓуда Каневский был обрадован. Он взял в руки бокал для «лехаим» и поделился своей историей:
«Вчера, в четверг, я вышел из дома позже обычного. При этом телефон по рабочим вопросам зазвонил раньше, чем я ожидал. В моем бизнесе появились новые направления, а также идет судебный процесс, в котором я участвую. Каждый день мне приходится принимать ответственные решения.
Я думал поехать помолиться в синагогу в Марьиной Роще, но понял, что на первый миньян уже никак не успеваю. Я приехал за десять минут до начала второго миньяна. У меня здесь много близких друзей, и их теплый прием и рукопожатия всегда поднимают мне настроение.
Началась молитва, и я отогнал мысли о работе. Перед чтением Торы я вдруг почувствовал желание быть вызванным к Торе, но решил не просить об этом, подумав, что наверняка есть другие молящиеся, кому это нужнее. И вдруг я слышу, как габай, р. Шия, вызывает меня к Торе! Мы знакомы уже много лет, и я всегда рад участвовать в его проектах. Я поднялся, произнес благословение и стал слушать чтение. А чтец произносил слова настолько четко и ясно, что я мог следить по тексту за каждой буквой. Замечательное чтение!
После молитвы я пытался понять, почему мне так сильно хотелось подняться к Торе. Прихожу в офис, а там мне сообщают, что сегодня утром на судебном заседании суд принял решение, которое исключительно выгодно для моей компании! Я был поражен: ведь я не помнил, что заседание будет именно сегодня. Но видимо, я не зря так хотел быть вызванным к Торе, а габай, видимо, почувствовал это и удостоил меня подъема к Торе, благодаря чему я и выиграл суд.
После молитвы я познакомился с чтецом Торы — раввином Розенцвейгом. Он рассказал мне, что сегодня у его сына будет брит-мила. Я был так тронут, что почувствовал необходимость отменить все свои планы на пятницу, и пришел на обрезание и праздничную трапезу. Для меня это возможность поблагодарить Всевышнего за чудо, которое Он для меня совершил».
2. Боец фронта Ребе
На этой неделе в Иерусалиме семья Блой закончила семь дней траура по своему отцу, моему родственнику, выдающемуся раввину Тувье Блой, благословенной памяти. Он был одним из старейших и авторитетнейших раввинов Хабада на Святой Земле и духовным лидером общины Хабада в иерусалимском районе Неве-Яаков. Рав Блой был выдающимся педагогом, писателем и публицистом, верным хранителем хасидской традиции и настоящим кладезем живых воспоминаний о великих мудрецах Иерусалима прошлых поколений.
Когда раввин Блой рассказывал о великих лидерах ушедшей эпохи, это не были далекие предания, услышанные из вторых или третьих уст. Это были живые картины, которые он созерцал своими глазами, беседы, которые он слышал своими ушами, и образ жизни, который он удостоился перенять в детстве и юности. Все это глубоко запечатлелось в его памяти. Многие из этих воспоминаний он перенес на бумагу, и они вышли в свет в его замечательных сборниках под названием «Лекет у-ферет», наряду со множеством других трудов, написанных им за долгую жизнь.
Его душа была неразрывно связана с душой его дорогой супруги: он ушел из жизни в течение тридцати дней после кончины своей праведной спутницы жизни, ребецн Ханы Фрумет, благословенной памяти. Она приходилась родной сестрой моей двоюродной бабушке Перл Рабинович (да продлит Всевышний ее дни), которая еженедельно навещала свою старшую сестру — об этом она сама рассказала мне, когда около месяца назад я звонил ей, чтобы выразить соболезнования.
Во время визита в Иерусалим около двух лет назад я сопровождал своего отца — друга и двоюродного брата покойного — вместе с моим братом р. Матитьяѓу, и мы навестили р. Блоя. Мы с братом подарили ему книги, которые с Божьей помощью написали сами, и беседа, которая должна была продлиться всего несколько минут, затянулась на целый час. Она была наполнена рассказами об общей семейной истории и увлекательными темами, оставившими глубокий след в моей памяти по сей день.
К раву Блою стекались за советом руководители учреждений, директора Бейт-Хабадов и самые разные люди со всего спектра религиозного общества. Даже в последние годы, когда физические силы начали его покидать, в нем не угасал огонь Торы и хасидизма. Он продолжал живо интересоваться происходящим, комментировать, направлять, писать и влиять на умы. Редакторы, писатели, педагоги и общественные деятели обращались к нему за советами, для уточнения источников, установления исторической точности или принятия решений по сложным вопросам стиля и мировоззрения. Его феноменальная память, высочайшая ответственность за каждое написанное слово и трепет перед малейшим риском искажения традиций были легендарными.
Периоды, когда он точил свое острое перо в непримиримой борьбе за честь хасидизма и Ребе, памятны мне так же, как и многим другим современникам той эпохи. Его яркий образ продолжит светить со страниц его книг и статей, в воспоминаниях его многочисленных учеников, в сердцах членов его общины и его потомков, да пребудут они в здравии. В разговоре на этой неделе с моим родственником р. Ицхаком Йеѓудой Розеном, который долгие годы был близким человеком р. Блоя, он точно охарактеризовал покойного, приведя следующее толкование:
«Моше-рабейну просит Всевышнего: "Покажи мне Славу Твою" (Шмот, 33:18). И Всевышний отвечает ему: "Вот место у Меня, и встань на скалу. И будет, когда будет проходить Слава Моя, Я помещу тебя в расселину скалы" (Шмот, 33:21-22).
Великий раввин Меир Шапиро из Люблина задает вопрос: “Что это за ответ? Что значит "место у Меня"? Разве есть место в мире, которое не у Него? Ведь "вся земля полна славы Его" — в чем же тогда истинный смысл стиха?” И Люблинский раввин дает объяснение, которое идеально отражает жизненный путь р. Тувьи, благословенной памяти:
"Вот место у Меня": когда речь идет о борьбе за святость Торы — это "место у Меня", это дело, которое касается непосредственно Меня. В таком случае "встань на скалу" — стой твердо и непоколебимо, как кремень, не бойся, не иди на компромиссы и не сдавайся перед лицом трудностей. Почему? Потому что это касается Меня! Но когда "будет проходить слава Моя" — то есть когда вопрос славы Небес больше не стоит на повестке дня — "Я помещу тебя в расселину скалы". Умерь свою гордость и веди себя максимально скромно и незаметно».
Когда нужно было твердо отстаивать позицию Ребе в сложнейшем вопросе "Кто является евреем", детально описывать хасидские обычаи в его фундаментальном труде "Обычаи Хабада и их источники", создавать периодические издания, посвященные хасидской мысли ("Битаон Хабад", "Пардес Хабад"), публично выражать и распространять мнение Ребе по самым актуальным вопросам времени и во множестве других примеров — рав Тувья Блой всегда бескомпромиссно стоял на передовой линии фронта.
3. Трагедия Камцы и Бар Камцы
С самого детства мы знакомы со страшной историей о Камце и Бар Камце. Эта драма разыгралась в самом начале праздничного пира в последние годы существования Иерусалима эпохи Второго Храма, незадолго до того, как он был разрушен римским императором Титом. Это болезненный и глубокий сюжет, вызывающий множество непростых вопросов у каждого поколения. Особенно много вопросов возникает к рабби Зехарии бен Авкуласу, который вынес решение не приносить в жертву животное с дефектом, присланное римским цезарем. Этот коварный план мести своим братьям-евреям как раз и задумал обиженный Бар Камца, что в итоге и привело к разрушению нашего Храма. Неужели рабби Зехария не видел результатов своего решения?
Талмуд в трактате Гитин описывает это так: «Мудрецы намеревались принести это животное с дефектом в жертву – ради мира с царством (Римом). Сказал им рабби Зехария бен Авкулас: "Тогда люди станут говорить, будто на жертвенник возносят животных с увечьями!" Тогда они решили убить Бар Камцу, чтобы он не пошел и не донес цезарю о том, что жертву цезаря не принесли. Сказал им рабби Зехария: "Тогда люди станут говорить, что всякого, кто наносит увечье священным животным, казнят!"»
Новое объяснение, проливающее на эту историю иной свет, я услышал на этой неделе от своего брата р. Матитьягу. Он поделился им в прошлую субботу в своей синагоге «Ѓейхал ѓа-Хаим» во время проповеди, посвященной йорцайту нашего предка, выдающегося хасида р. Авраѓама Баруха Дайча:
«...и по руке сильной... которую явил Моше пред глазами всего Израиля» (Дварим, 34:12). Раши объясняет слова «пред глазами всего Израиля» следующим образом: «Это указывает на то, что его сердце побудило его разбить Скрижали пред глазами всего Израиля». И Всевышний одобрил этот шаг, сказав ему: «Яшар кохаха ше-шибарта» («Молодец, что ты разбил их»). Неужели разбитие Скрижалей Завета — это такое великое достижение, что именно им Тора считает нужным завершить весь свой текст и список заслуг Моше?
В другой главе Торы Раши поясняет смысл этого поступка с помощью притчи: «Это подобно царю, который отправился в заморские страны, оставив свою невесту со служанками. Из-за недостойного поведения служанок о невесте пошла дурная слава. Тогда ее шафер поднялся и разорвал ее ктубу. Он рассудил так: "Если царь захочет казнить ее, я скажу ему: она еще не стала твоей женой (поскольку договор разорван)"».
Смысл притчи очевиден: Царь — это Всевышний; служанки — это разношерстная толпа (эрев рав), примкнувшая к евреям при исходе; шафер — это Моше; невеста — это народ Израиля. Получается, что разбитие Скрижалей было не наказанием для еврейского народа, а совсем наоборот — этим поступком Моше спас евреев от смертельного гнева Творца.
Теперь мы можем понять, почему упоминание разбитых Скрижалей является величайшей похвалой Моше. Любой человек понимает, насколько Скрижали Завета были дороги самому Моше. Мало того, что он всем сердцем любил Тору, он сам «получил Тору на Синае». Эти Скрижали были «творением Божьим... и письменами Божьими», принятыми им из рук Самого Всевышнего.
Однако, когда верный пастырь Моше увидел, что Скрижали могут стать причиной гибели еврейского народа, он не колебался ни секунды. Он даже не стал спрашивать дозволения у Бога. Он просто взял и разбил Скрижали, чтобы спасти вверенную ему паству. И кого же он спасал? Самую опустившуюся часть народа — тех, кто согрешил, создав золотого тельца!
В этом и заключается величайшее достоинство Моше-рабейну: он не просто подставил себя под удар, сказав Богу: «Сотри и меня из Книги Твоей», но и безжалостно уничтожил Скрижали, которые держал в руках, ради спасения согрешивших евреев. Это вершина самопожертвования, когда лидер отдает самое святое и дорогое для него ради своего народа. (Так говорит Ребе в беседе на главу «Ве-зот ѓа-браха).
Продолжая эту мысль Ребе, мой брат р. Матитьяѓу объясняет мотивы рабби Зехарии бен Авкуласа в истории с Бар Камцой схожим образом. Рабби Зехария знал о чудовищном унижении, которое перенес Бар Камца на том злополучном пиру. Будучи незваным гостем, он был публично и с позором изгнан хозяином дома, несмотря на то, что умолял разрешить ему остаться и даже предлагал оплатить все расходы. Сердце рабби Зехарии обливалось кровью: он не мог смириться с тем, что человека подвергли публичному позору в присутствии множества людей, среди которых находились величайшие мудрецы Израиля, и никто из них не заступился за него. Рабби Зехария увидел в этом духовный крах общества.
Был нанесен удар по самому фундаменту еврейского народа — любви к ближнему и уважению к человеческому достоинству. Доказательством этому служат слова Талмуда в трактате Гитин: Сказал рабби Элазар: "Иди и посмотри, как велик грех публичного позора! Ведь Всевышний принял сторону Бар Камцы — и разрушил Свой Дом, и сжег Свой Храм". То есть поступок, приведший к позору Бар Камцы, в глазах Бога оказался более критическим и страшным грехом, чем само по себе разрушение Храма.
Как пишет Магараль из Праги в своем труде «Нетивот Олам»: «Ничто так не влияет на мир, как позор. Ибо, несмотря на все величие Храма — святыни Всевышнего над всем сущим, — грех унижения человека привел к уничтожению Храма. Позор разрушает Б-жественный образ в человеке... Поэтому унижение человека, созданного по образу Бога, привело к упразднению Храма, ибо для того, кто понимает высшую мудрость, человек и Храм — это явления одного порядка».
Исходя из этого, рабби Зехария бен Авкулас пришел к поразительному выводу: иногда разрушение физического Храма является спасением для души еврейского народа! Подобно тому, как Моше-рабейну разбил священные Скрижали, написанные Самим Всевышним, лишь бы спасти Израиль от обвинения, рабби Зехария бен Авкулас сознательно пошел на то, чтобы Храм был разрушен.
Он рассудил так: да, Бар Камца хочет отомстить, это плохая черта характера. Да, мои решения могут привести к разрушению Храма. Я вижу это. Но лучше пусть погибнет здание Храма, чем в народе укоренится страшный прецедент: еврей был унижен и ему не дали никакой возможности исправить это унижение, пусть даже эта возможность сама по себе порочна!
И хотя сам Бар Камца не был праведником (а по мнению Хатам Софера, и вовсе был злодеем), Всевышний предельно строго отнесся к его публичному унижению. Именно поэтому Талмуд начинает повествование о разрушении Второго Храма с истории о Камце и Бар Камце — чтобы преподать нам важнейший урок: без любви к ближнему существование Храма теряет всякий смысл.
Подобно Моше, который, согласно Мидрашу, сказал Всевышнему: «Если нет еврейского народа, то что мне делать с Твоей Торой?!» — рабби Зехария бен Авкулас провозгласил своим решением: «Если в народе нет любви друг к другу, то что нам делать в Твоем Храме?!»
Фото недели: Визит к внуку
В завершение масштабной учебной программы, длившейся долгие месяцы, в течение которых воспитанники младшей ешивы в подмосковной Истре учились дни и ночи, успешно сдавая многочисленные экзамены, они удостоились исполнения заветной мечты — совместной поездки к Ребе. Учитывая масштаб проекта и огромные усилия, вложенные в организацию этого путешествия, ребята глубоко прочувствовали и осознали, насколько высоко ценится их учеба.
Ученики отправились в путь в начале прошлой недели. Им предстоит провести около двух недель в святой атмосфере молитв, учебы и фарбренгенов. В ходе обсуждений поездки с руководством и преподавателями ешивы ее основатель, Главный раввин России р. Берл Лазар, предложил, чтобы ребята навестили выдающихся адморов и раввинов Америки и сдали им экзамены. Это нужно как для поддержки самих ребят, так и для того, чтобы величайшие мудрецы Торы воочию увидели силу и масштаб изучения Торы в современной России.
Эта идея имеет глубокие корни. 55 лет назад, в 1971 году, когда группа молодых еврейских ребят из Самарканда вырвалась из СССР и приехала к Ребе, Ребе направил их побеседовать на темы Торы с выдающимся гаоном раввином Моше Файнштейном, благословенной памяти. Рав Моше сам в свое время жил под гнетом советской власти, а после выезда из России в США стал величайшим ѓалахическим авторитетом своего поколения, возглавлял Союз раввинов США и Канады, Совет мудрецов Торы (Моэцет Гдолей ѓа-Тора) в США и ешиву «Тиферет Иерушалаим» в Нью-Йорке. Рав Файнштейн уважал Ребе, лично навещал его в 770 и поддерживал его в борьбе за незыблемость законов Торы, ведя с ним глубокие ѓалахические беседы.
Ребе предложил тем молодым репатриантам из СССР поехать к раву Файнштейну и рассказать ему о еврейской жизни в Советском Союзе. При этом Ребе напутствовал их: «Расскажите ему все, без лишней скромности».
Когда они вышли из кабинета Ребе, секретари — р. Йерахмиэль Биньямин Клейн и р. Хаим Иегуда Кринский — ждали их у двух автомобилей (тех самых машин, на которых ездил сам Ребе). Именно на них ребята и отправились к раву Файнштейну. Рав Моше был поражен, увидев молодых людей, родившихся через много лет после коммунистической революции, но при этом соблюдающих заповеди и разбирающихся в Талмуде. В изумлении он спросил их:
— Как вы этого добились? Как вам удалось вырастить себя Б-гобоязненными людьми, в Торе и хасидизме? Это ведь противоречит любой логике!
В той группе выделялись трое лидеров. Первый, р. Моше Каценеленбоген, ответил: — Мы собирались на фарбренгены и укрепляли дух друг друга. Второй, р. Мотл Козлинер, сказал: — У нас есть Ребе! А третий, р. Янкель Нотик, удивился: — Я не понимаю вашего вопроса. Разве могло быть как-то иначе?!
Когда на этой неделе меня попросили помочь организовать визиты московских студентов к великим раввинам Америки, в моей памяти сразу всплыла та историческая встреча у раввина Моше Файнштейна. Для этого я обратился к своему близкому другу — деятельному человеку и большому книголюбу раввину Йоселю Ѓойзману из Лейквуда, который вхож во многие дома великих раввинов и глав ешив. Он организовал для наших ребят визит к внуку р. Моше Файнштейна, который сегодня возглавляет основанную дедом ешиву.
В понедельник ребята побывали на возвышенной встрече с раввином Реувеном Файнштейном. Раввин был глубоко тронут, экзаменуя молодых знатоков Торы, которые без запинки отвечали на вопросы по трактатам «Шабат» и «Бава Батра». Было очевидно, с каким усердием они учатся, продолжая традицию тех самых студентов, которые 55 лет назад навещали его великого деда.
Несколько лет назад во время «Шабат Слихот», который я проводил возле Оѓеля Ребе, я познакомился с молодым человеком Йеѓошуа-Ашером Ѓальберштамом. Он оказался внуком Бобовского адмора. С тех пор мы поддерживаем связь, и сейчас я попросил его организовать встречу наших ребят с его дедушкой.
Во вторник Бобовский адмор тепло и радушно принял московских студентов в своей центральной синагоге в районе Боро-Парк. Он был восхищен ребятами, их усердием и глубокими познаниями в Торе и хасидизме, которые были видны с первого взгляда. Адмор уделил много времени общению и благословил каждого из них.
После встреч с адмором и главой ешивы было очень важно нанести визит выдающемуся авторитету в области ѓалахи. Я вспомнил своего товарища по учебе в иерусалимской ешиве Боян, раввина Мордехая Шломо Брандвайна, который стал зятем известного даяна в США — р. Гавриэля Циннера. Раввин Циннер близок к Хабаду. В свое время Ребе активно поддерживал издание его знаменитой серии ѓалахических трудов «Нитъей Гавриэль», представляющей хасидский взгляд на ѓалаху, и неоднократно лично поощрял его выпускать новые тома. Рав Циннер уже не раз экзаменовал группы студентов из ешив «Томхей Тмимим» по всей Америке.
В среду наши ребята вместе со своими преданными наставниками приехали к нему. На протяжении целого часа они пребывали в атмосфере величия Торы, уважения к Ребе и глубокой признательности выдающегося хозяина дома за их прилежную учебу в Москве. Эти незабываемые впечатления, без сомнения, вдохновят ребят продолжить усердную учебу, которая ведет к реальным делам.
Гут шабес!
Шие
תגובות
הוסף רשומת תגובה